Я для азартного заведения человек неопасный, потому как начисто лишен страсти. Однако смотреть, как играют другие, люблю. Вот и тогда. Проиграл я что-то по мелочи и принялся наблюдать, как другие дьявола тешат.
— Однако, — усмехнулся Клавдий Симеонович, — для офицера ваши воззрения прямо-таки удивительны. Вам бы, ваше превосходительство, не мундир носить, а рясу да клобук.
— Может, и клобук надену, — согласился Ртищев. — Никто своей судьбы не ведает. Да сейчас не о том речь.
Клавдий Симеонович представил себе генерала, переодетого монашком. Не удержался, хихикнул.
Ртищев посмотрел вопросительно.
— Продолжать?
— Сделайте одолжение.
— Казино, как водится, на ночь не закрывалось. Князь проигрался вчистую. История старая: сперва фортуна манила и поощряла, а после вдруг отвернулась. Словом, к утру князь лишился всех личных средств. Тогда он взял у крупье кредит, но быстро проиграл и его. Самым разумным было б вернуться на крейсер, о чем я и сообщил своему другу. Тот подумал и согласился. Я хотел возвратиться в отель, однако князь предложил отдохнуть в его каюте, которая, как он сказал, в ближайшее время совершенно ему не нужна.
Гребной ялик отвез нас на борт. Я, по причине сильнейшей усталости, немедленно откланялся и пошел спать. Уснул, едва преклонил главу на подушку…
Тут Сопов не удержался и вновь фыркнул. Это ж надо — «главу» он преклонил! Но генерал этой вольности не заметил — или не обратил внимания.
— …разбудил меня топот множества ног на палубе и свистки боцманских будок. Одеваюсь наскоро, выхожу. Вижу: на крейсере все по боевому расписанию занимают позиции. Комендоры при орудиях. Палуба под ногами вибрирует — гидравлические элеваторы снаряды из погребов наверх подают. Кинулся на мостик — не пускают! Я ведь в статском платье был; да хоть бы и в мундире, все без толку. Кто на военном судне примет всерьез пехотного офицера?
Не знаю что и делать. И тут как раз старший помощник случился поблизости. Я к нему, так и так говорю, в чем дело и где ваш командир? А помощник меня давеча с князем видел. Поэтому соизволил задержаться и объяснил обстановку. С ним князь держался запросто (хотя субординацию ценил и дисциплину на крейсере имел завидную) и секретов не имел.
Выяснилось вот что. Пока я спал, мой друг детства вскрыл сейф, в котором хранилась корабельная казна. И с казенными деньгами прямиком отправился на берег. Три часа спустя он вернулся и велел сыграть боевую тревогу. И заперся потом на мостике.
Я представился и объяснил старшему помощнику, что состою при русской дипломатической миссии и в данный момент в определенном смысле являюсь его старшим начальником. После чего тот согласился пустить меня в боевую рубку.
Князь как будто ждал меня. Он, хотя оставался бледен, выслушал мои слова о возможных международных осложнениях с легкой усмешкой. Наконец я спросил — чего он хочет?
Князь ответил, что приказал навести орудия правого борта на казино. И послал туда ультиматум. Дескать, если в течение часа деньги не вернутся на борт, крейсер артиллерийским залпом накроет к чертям казино.
— Ого! — воскликнул Клавдий Симеонович. — Ай да князь! Уважаю. И что, дрогнули, ироды? Вернули казенные денежки?
— До единой копейки.
— Молодец, капитан! Верно, потом уволили. После такого-то казуса!
— Представьте, нет. Я через посла представил эту историю на самый верх, и там она очень понравилась. Впрочем, я слышал, князя перевели на миноносцы. Он после погиб, в пятом году.
Сопов еще посмеялся немного. Потом замолчал, задумался. Какая-то деталь в словах генерала показалось ему странной, но что именно, сообразить он не мог.
Ранее Сопов никогда так не маялся — ночевать не стали, снова двинулись в путь. И сил теперь совершенно не оставалось. По этой причине (а также и по многим другим) Клавдий Симеонович очень себя жалел. И снова поднялась в душе волна мутного раздражения. Захотелось обнаружить ответственного за все приключившиеся несчастия.
Ох, и спросил бы с него Сопов! По всей строгости б стребовал!..
Наконец подступило такое отчаяние, что хоть в петлю. И тогда Клавдий Симеонович сделал вот что: взял да и повалился ничком в мох. Зарылся лицом по самые уши в мягкую, остро пахнувшую подстилку, подумав, что теперь уж верно не встанет.
К тому моменту он давно потерял из виду потертую генеральскую шинель и даже не был уверен, что Ртищев по-прежнему где-то поблизости. Может, генерал обратно направился? Весьма вероятно. Или вовсе без следа сгинул…