Но где искать? А главное, что?
Ответ подсказал Парацельс.
Беда всех горе-исследователей: они плохо разбирали его труды. То есть читали-то наверняка с отменным усердием, а вот углядеть старались не то что следовало. Они ползли от строчки к строчке в надежде открыть вожделенный секрет. Но такого секрета там попросту нет! Потому что автор не изобретал и не составлял панацею — он привез ее готовой.
Вот отрывок из «Магического Архидокса» — а это один из главнейших трудов Теофраста Парацельса. В четвертой главе «О тинктуре и духе Луны» он пишет:
«Сказав о тинктуре Солнца, остается рассказать о тинктуре Луны и о белой тинктуре, которая также сотворена из совершенного духа, но менее совершенного, чем дух Солнца…
…Отсюда достаточно ясно, что если она в собственном тленном теле сама производит Меркурий, то какого же результата она может достичь, будучи извлечена из самой себя в другое тело? Не будет ли она сохранять и защищать от немощей и бед таким же образом? Да, определенно, если бы она создавала этот Меркурий в собственном теле, она делала бы то же самое и в телах людей. Она не только сохраняет здоровье, но является причиной долгой жизни и исцеляет болезни и немощь даже в тех, кто живет дольше обычного, определенного природой, срока. Ибо чем выше, тоньше и совершеннее лекарство, тем лучше и совершеннее оно исцеляет…
…Потому-то есть невежественные врачи, практикующие свое искусство, применяя лишь растительность, как то: травы и тому подобные вещи, легко поддающиеся разложению. Пользуясь ими, они пытаются совершить и осуществить работу твердую и стабильную, но тщетно, поскольку они витают в воздухе. Но для чего много рассуждать о них? Они не научились ничему лучшему в своих университетах, и потому, если бы им пришлось вновь также заниматься и учиться сызнова, то они посчитали бы это великим позором поступать иным образом в будущем, в силу чего получается, что они остаются пребывать в прежнем невежестве».
Уже на одном этом можно сделать открытие! Хотя Парацельс высказывается в своей обыкновенной запутанной манере, его мысль вполне прослеживается. Если отбросить алхимическую чепуху, напрашивается вывод: панацею (а в просторечии — средство от всех болезней) не нужно готовить. Она существует в природе без всякого участия человека. Сверх того, при правильном подходе это средство повторяет само себя. «В собственном тленном теле сама производит!.. И, будучи извлечена из самой себя в другое тело, сохранит и защитит от немощей и бед!»
Я полагаю, где-то на территории современного Китая, вернее всего, в северной части, в Маньчжурии, хранится секрет панацеи. В потаенном месте, в природных условиях. Это первое.
Непременно должна быть группа людей, сберегающих это средство. Знание свое они таят, так сказать, от широкой общественности. Однако это не всегда удается. Пример с доктором Кулдаевым тому подтверждение.
Это второе.
Но какой из всего сказанного практический вывод? Будь Маньчжурия даже втрое меньше, поиски панацеи без твердой подсказки просто немыслимы. Да и что искать? Монастырь, селение? А может, хранители панацеи живут открыто? Ходят по улицам Харбина, торгуют грошовыми поделками. И никогда европейцу не узнать, что за тайну скрывают их раскосые глаза.
Надо сказать, ужасная история с Женей в известном смысле пришлась кстати. Лишение диплома и ссылка стали ударом, однако без этого я вряд ли б оказался в Сибири. Но выжил в ссылке я исключительно благодаря панацее. Впрочем, не так: я выжил исключительно благодаря мыслям о панацее. И поиски свои начал сперва безо всякого плана, наобум святых, имея путеводной звездой только сам факт существования панацеи, — этому я как-никак был свидетелем.
На ту пору я полагал: как бы ни таились неведомые сторожа — полностью оградить свой секрет от внешнего мира им не по силам. Вот и доктор Кулдаев получил малую толику. А может, не малую — кто вообще знает, каковы цели сих гипотетических караульщиков? Раз панацея появилась даже в столице империи, логично предположить, что там, в тех краях, где ее прячут столь тщательно, кто-нибудь о ней тоже слышал. В том числе — из непосвященных. Кто-то мог видеть или даже знать о ее существовании. И моя цель — таких людей обнаружить.
Это можно сделать, изучая восточную медицину. Получится полезно для дела и для практики.
Так я и поступил. Времени имелось достаточно, и средств на первое время тоже — тетушка не оставляла своими заботами. Но так продолжалось лишь до октябрьского переворота; после и письма, и деньги уже приходить перестали.