В Москве была немного иная ситуация. Было ощущение уже произошедшей революции в сознании. Мы встречались и искренне радовались. Улица была заполнена практически одной молодежью; причем обыватели, видя противостояние неформалов и гопников, уже сделали свой выбор и часто помогали.
Москвичи того периода отличались своим гостеприимством, и это было фирменной маркой столицы. Как раз во второй половине 86 года я заехал в Москву, где встретил Сашу Грюна, который сказал, что сейчас он меня познакомит с небывалыми анархистами. И познакомил… с Гариком. Причем я не помню, жил он тогда у Алана или нет, но компанию он уже набирал для нового проекта. Джоник, Гор Чахал, Уксус, Хирург, Авария – колоритнейшие люди и прекрасные артисты. Я тогда вызвонил Микки с Германом, которые под гариковским руководством вмиг перевоплотились в «панков аристократов». Начались все эти публичные поездки по центрам в суперстильных костюмах.
Ездили мы и в клуб почитателей тяжелого рока «Витязь», в котором председателем был Хирург. Ну и, конечно же, участвовали во всем, что шло в рамках московско-ленинградской «Ассы».
Москву тогда словно прорвало на тему неформальных музыкантов, уличных радикалов и жесткого социального прессинга по всем каналам. Как раз тогда и организовали легендарный концерт «Чудо-Юдо» с перфомансом на сцене, где я в экзальтированном состоянии высказал в микрофон: «это пиздец!» и получил десять суток ареста. Сравните сами с нынешним урлаганским матом группы «Ленинград», которая по эстетике нисколько не напоминает культуру северной столицы.
Тогда как раз я по недомыслию вышел в вестибюль один, и ко мне подвалили люди в штатском и поинтересовались, не я ли был на сцене. На что я им ответил, что я, как хабаровский житель, поддерживающий движение люберов, высказал свою просоветскую позицию по поводу происходящего рок-вакханалии. И тут Авария, несколько назад минут раздевавшаяся на сцене, кричит: «Рокенрольчик, хрен ли ты с лохами там стоишь, пойдем с нами!» Пришлось пойти не с нею, в кабинет к Опрятной, которая запричитала: «откуда ты на мою голову свалился?»… Откуда, откуда – с неба. Причем, когда спецы, которые нашли во мне крайнего, вели дело с целью показательно кого-нибудь закрыть, то попросили местных рок-комсомольцев удостоверить мою личность. На что они сказали, что знать меня не знают. А питерцы, наоборот, прислали бумагу, подтверждающую мою музыкальную хозрасчетную деятельность.
М. Б. Ну да, единство борющихся противоположностей, почти по Гегелю…
Н. Р. Хорошо, что к этому сроку моя ссылка закончилась, и меня прикрутили только на десять суток. И после этого мы с Микки поехали в Вильнюс, где опять меня прессанули на десять суток. Вернулись в Питер, и в декабре я, захватив по дороге Лешу Уксуса, у которого тоже начались проблемы с окружающей действительностью, поехал домой в Хабаровск. Тут надо пояснить, что все мои перемещения отличались от банального бомжевания тем, что я постоянно давал квартирники и перемещался в рамках хипповской системы вписок, поэтому это было не просто шатание, а почти что рейд по тылам противника. Кстати, доехать без приключений не удалось, мы по пути попали на открытие Новосибирского рок-клуба. Там выступали «Путти», Янка Дягилева и Леша Уксус, наряженный в китель, всех очень сильно забавлявший.
В 87-м году, по наводке Коли Мюнхена, я поехал куролесить в Тюмень. Тогда Коля, вытаращив глаза, сказал, что приехали безумные буряты писать о панках. Это была Салаватова – председатель Тюменского рок-клуба, которую я как раз вписал к Книзелю, а потом поехал формировать второй эшелон рока в Сибири. Ехал я с очаровательной агентшей госструктур, я ее называл Гелла, на самом деле она звалась Оксаной Быковец и неплохо смотрелась и в милицейской форме. Тюменская рок-общественность меня просто удивила своей открытостью и честностью (чего уже не было в Питере), и я искренне горел. У них не было какого-то тусовочного места. Но на каждой квартире, куда я попадал, везде были люди, и это поражало. Сибирский народ был более цельным и более сплоченным. Тогда уже поперла тема с саморезами, когда я на выступлениях заливал сцену кровищей.