Э. Р. Да, в этих словах есть смысл. Я могу подтвердить данную теорию своими жизненными событиями начала восьмидесятых. Потому как в детстве диджеил в пионерлагере, а позднее, в 82-м году, самостоятельное плавание по полуутюжной среде привело меня на место ди-джея в гостиницу «Молодежная», где мы работали с Сергеем Минаевым, о котором широкая общественность еще не знала. Потом я делал дискотеки в ГКЗ «Орленок», где, помимо прокруток бабин, показывал слайды с исполнителями. Была огромная коробка со слайдами, и когда я динамично объявлял название песни и группы, то доводил молодежь до состояния катарсиса явлением ликов кумиров через слайд-проектор…
После дискотек в «Молодежке» всяческая иностранная молодежь попросту липла ко мне и искала контакта, и я их ошарашивал своими музыкальными познаниями. Они не понимали, как такое могло быть в СССР, где на красно-серых улицах ничего, кроме советской эстрады и военных песен, не слышалось. Впечатление я производил серьезное, и надзирающим органам приходилось просто-таки отрывать иностранную молодежь от моей персоны. Причем не только иностранную. Тот же Федя Бондарчук, тогда еще просто Федя, менялся со мной кроссовками…
М. Б.А твой внешний вид к тому времени уже оформился?
Э. Р. Совершенно верно. Причем оформить этот вид можно было только путем «утюжки» у тех же иностранцев и спекулянтов. Волос длинных у меня как-то не было, но всяческие джинсы, куртки и прочие атрибуты подросткового мерчендайзинга присутствовали. Прилично одетых людей на улицах было немного, и это подмагничивало и давало свои коммуникационные преимущества. Мода и дресс-код, даже маргинальный, всегда играл немаловажную роль. Так, в специальных модных московских заведениях типа кафе «Синяя птица» и «Молоко», куда просто стояли очереди мажорной публики, мне попасть было достаточно просто. И достаточно быстро моя персона обросла кружевами знакомств на самых разных уровнях советского общества. В этот же период (шел 1983 год) одна моя знакомая из кафе «Север», ныне «Найт флайт», пригласила меня в Стоматологический институт на Делегатской, где я познакомился с кучей новых и интересных мне людей. Тогда же, по дороге в институт, я встретил на улице человека в фирменной двусторонней футболке Ozzy Ozbourne, что было достаточной редкостью, а уже на следующей день она стала моей…
В ВУЗе, в перерывах между флиртом с лаборантками и студентками, в мои обязанности входило сопровождение научных лекций слайдами. И вот однажды, увидев на мне музыкального содержания футболку, что было тогда одним из знаковых маячков для многих субкультурщиков, ко мне подошел молодой человек с кудрявой шевелюрой. Этим учащимся оказался совершенно далекий тогда от хеви-металлической темы Саша Хирург, который постоянно звал меня в «Молоко», но оно меня уже не привлекало. Мы встречались, но сказать что сблизились не могу. Мне было интереснее на вырученные и отложенные деньги посещать кафе «Лира» на «Пушке», где можно было встретить более интересных персонажей. Рядом, в переходе, уже накапливалась немногочисленная, но все же тусовка модников. Припанкованных «ньювейверов». А позже подтянулись и «металлисты», которым я отчаянно симпатизировал. Эта среда была наиболее активной. В декабре того же года, на выезде в химкинскую «избу-читальню», где временно размещался подвергшийся гонениям клуб филофонистов, нас подмагнитило с Сережей Окуляром, которого я встретил буквально через две недели после того, как он пришел из армии. Причем я тогда представлял себе московский неформальный мир как одно многоэтажное здание. Я осознавал свою редкую возможность свободно перемещаться между этими этажами и везде старался держаться на равных. Поэтому не было особого внутреннего надлома в том, чтобы общаться со скучноватой снобистской «золотой молодежью» и одновременно баламутить в ЦПКО им. Горького с хулиганами.
Тусовка в парке культуры уже была окрепшей, громкая музыка стала знаменем общности и коммуникационным маркером новой моды для окружающих. Те, кому это не нравилось, отваливали сами, те, кому нравилась подобная музыка, – подмагничивались. Людей становилось все больше, и подобные хаотические сборища превратились в традицию. В 83-м году Сережа Диано рассказал мне о Диме Саббате, и тот вскоре подтянулся на мой день рождения. Стоит отметить, что и дни рождения с той поры стали традицией…