Почти зимой 87-го года, на праздновании дня рождения этой самой Лаборатории, где-то близ Домодедово был снят загородный дом отдыха, который гудел три дня. Вел я себя там ужасно, разбив не одно лицо. А началось все с того, что кто-то залез к нам в номер, где мы с Хирургом прятались от наших дам. Залезли то ли по лестнице, то ли по трубе на второй этаж. С несколькими бутылками портвейна. Собственно, так начиналось и множество других мероприятий, связанных с Рок-Лабораторией – но это был настолько замечательный концерт, что потом у меня болел не только живот, но даже позвоночник от непрерывного смеха и веселья. Я не знаю, как еще приблизить понимание случайного читателя к плотности одних только официальных и вполне эпохальных событий, аналога которых в нынешних реалиях как-то не наблюдается.
Слава богу, тогда во мне что-то переключилось, и я стал делать свою работу хорошо, при этом умудряясь совмещать эти занятия с тусовочной жизнью. После рок-лабораторских дней рождения Толик Крупнов был попросту одержим темой независимого продакшена с собственным светом и звуком. Причем люди, которых я на самом деле уважаю в высшей степени, знающие на тот период только то, что такое пятиразъемные джекера, собирали немыслимую сцену со светом. Произведения Толика я воспринимал как законченный музыкальный продукт и мог адекватно оценивать, как тот аппарат мог работать без него. Наш аппарат был вполне добротный, и выезды мы совершали неплохие. Я помню, как на концерт в ЦДТ приезжал «Черный кофе» на двух двадцатитонных фурах, а следом мы – на одном грузовике, в котором обычно развозят по городу хлеб. И наш аппарат, как и «Черный обелиск» вообще, звучал и выглядел круче, драматичнее, зрелищнее. По воспоминаниям очевидцев, у многих мурашки по коже бегали во время концертов именно этой группы… С этим аппаратом организовывались первые туры по мелким городам, типа Рыбинска. В лютые морозы грузилась эта самопальная аппаратура. И каждый вечер был как откровение.
М. Б. Ну так вы же давали «хлеба и зрелищ», то есть грамотный продюсерский ход…
Э. Р. Весь 1988-й год как-то был связан с первыми советскими продюсерами-авантюристами от эстрады. Помню, как появился Юра Айзеншпис… В конце июля 88-го года меня попросили о встрече с ним мои друзья из мира фотографии и полиграфии, и мы забили стрелку возле кафе «Синяя птица»… Подъехав на мотоцикле к месту встречи, я тут же увидел и загасил одного своего хронического должника. И, потирая руки, пошел навстречу Айзеншпису… Тогда он откровенно сказал, что только откинулся, но хотел бы войти именно в околороковый бизнес и было бы неплохо, чтобы я его проконсультировал. Чутье было у него отменным. И свой дебютный концерт Юрий проводил совместно со мной. Я тогда делал свое первое шоу в качестве директора «Э.С.Т.», а он впервые привез Виктора Цоя с сольным сетом. Выступление проводилось совместно с «Мистер Твистер», от которого уже отмежевался Мелик-Пашаев. Происходило это шестого октября 88-го года в ДК МАИ, при трех диких аншлагах. Юрий позднее сошелся со структурами «Внешкниги», делал какие-то концерты, как легальные, так и полулегальные. И очень хотел стать каким-либо директором. Ему, кстати, верили. Он заставил поверить в себя Виктора Цоя и совместно с ним достиг немалого успеха. При этом я никогда не уважал авантюристов от комсомола. И все истории, связанные с массовым разводиловым населения, фонограммными проектами типа «Ласковый май» и «Мираж», меня не вдохновляли.
М. Б. Но параллельная жизнь была не менее насыщенной…
Э. Р. В 1987 года у меня уже был мотоцикл, который я купил у соседа Саши Хирурга за шестьсот рублей. И, следуя призыву раннего периода «В кожу – и на тачки», активно претворял его в жизнь. Все хождения маршем по городу не давали должного выплеска адреналина, и уже тогда надо было пересаживаться на «железных коней». Но мотоциклов в тусовке было мало, ибо мало кто из подростков мог себе это позволить. Причем, и те немногочисленные мотоциклы в силу погодных условий частенько оставались умирать в квартирах, на балконах. Культ мотоциклов был, но Рус с ореховскими парнями так и не начали активно выезжать, несмотря на постоянные разговоры и планы. Хирург, немного поездив, увлекся качанием, а я продолжал гонять по городу. На ближайший день рождения Саббат и Крупнов, скинувшись, подарили мне мой первый шлем. И он пригодился.