В девяностые я уже не вылезал никуда, все ко мне в подвал гитарный ездили. Тогда приехал Kreator, и меня выковыряли из подвала на концерт. Как концерт, так все ко мне залетают, царствие им небесное. Ну, поиграли как обычно в армрестлинг, и покатились. И подошел ко мне басист, уж не помню чей. Говорит – хочу прыгнуть со сцены. Хочу и всё, проведи на сцену. А иностранцы нормально относятся к такого рода отрывам, чего не понимали наши утонченные рок-деятели, которым надо было, чтоб все сидя внимали флюидам и текстам. Хотя, возможно, понимали, но не могли себе этого позволить. Ну, и провел три раза. А тут вижу, стоит Паук и пальцует перед подростками. Во мне кровь взыграла, конечно, но Сереже крупно повезло, убежал он. Хотя, наверное, ему тяжело живется, под личиной такой ходить-то. Ну его…
Возвращаясь к началу деятельности Рок-лаборатории, могу сказать одно. Я серьезно все эти собрания художественного совета не воспринимал. Как только мы появились, Скляр пригласил нас в «Курчатник», где в большом зале проводились концерты для «золотой молодежи», а в малом – для позолоченной. Как бы для членов профсоюзов. «Ва-банкъ», «Чудо-Юдо» и «Тупые». Тусовка как тусовка. Все комично было, на таком ранжире. Воздушно-утонченные от приобщения к искусству. А у нас тогда было костюмированное шоу, где отплясывали разные фрики. Ну, и музычка веселая; потому что все играли, что хотели, отплясывали, что могли. Хочешь участвовать – участвуй. Каждое выступление – новое шоу. Тогда не было разделения между исполнителями и тусовкой, вне зависимости от стилей. Наоборот, все смешалось в общем порыве. А вокруг нескольких таких групп выстраивался ряд лабухов. Возможно, хороших людей, но в массе студентня скучающая. Или карьеристы, стремящиеся как-то влезть в тусовку и получить аплодисменты. Многие так и не нашли в себе силы отказаться от этого, от аплодисментов. Не смогли. Именно тогда музыкантам начали говорить о деньгах, они их стали получать. И вчерашние самодеятельные талантливые музыканты превратились в лабухов. Группы стали исчезать, рассыпаться. Те же «Тупые» развалились из-за того, что стали подсчитывать деньги.
Меня это как-то не трогало; у меня и так были деньги, но все это было неприятно. Собственно, как только люди стали себя продавать, всё и стало продаваться, причем уже совсем беспринципно.
Я же сам устраивал концерты. В Тушино. «Ди Шварцен катцен», «Ногу свело», «Рукастый перец». Это уже был 89-й год. Я тогда хотел помочь ребятам, взял аппарат, привез в дом культуры. Директора попросил убрать первые ряды кресел. Он не послушался совета. Конечно, их все снесли потом, были разбиты витрины, потому что народу было в два раза больше. Рок-энд-ролл стал приносить те самые не такие уж и большие деньги, от которых многие и попятились.
Считай сам. Билет, грубо говоря, 2 рубля. Зал Горбунова – под штуку мест. Аппарат стоил три ста-четыреста рублей. И все. А концерты проводились еженедельно, по нескольким выходным, иногда в две смены за день, когда были фестивали. Вот и считай: грубо говоря, тыща пятьсот с акта. Конечно же, кто-то проходил без билета и были накладные расходы, но кругом было столько безбашенных энтузиастов, что только один ДК Горбунова приносил круглую сумму в месяц. А еще были концерты в МИИТЕ, МАИ, МЭИ, ДК им. Горького, Петра Алексеева, Вымпеле, Коммуне… Считать можно долго. Но все это утомительно и неприятно. Хочется отметить одно: с конца 88-го года пошла откровенная барыжка, появился звукозаписывающий центр, который продавал кассеты по пятнадцать рублей. На крупные площадки выпускали проверенных эстрадных клоунов и подобное поддержанное прессой сообщество. Так что было, где лабухам подкармливаться. И чем – тоже.
Помню, как появился в лаборатории Артемий Троицкий, вращавшийся в кругах золотой молодежи. Появился с фотографией, на которой был он и Пол Маккартни. И все комсюки опешили и зашушукались: как же так, как же так, Маккартни… Это мы попозже узнали, что можно сфотографироваться в любом клубе с любым монстром. Тем более, что за границей было очень мало советских людей. А тогда он всю комсу провел и стал известным московским музыкальным критиком. Молодец!..
Потом видео пошло. Мы же снимались в «Антенн-2», «Н2О». Снимались на видеокассеты фильмы-концертники. И «Рукастый Перец», и «Ногу свело». Все это продавалось. Я потом только по слухам узнал, что все это видео было вывезено в Америку. Только сейчас всего этого просто нет, поэтому никто даже не подозревает, какое количество экспериментальных коллективов играло в то время. Больше сорока ныне безвестных групп – и только в Москве. И далеко не бесталанных. Такие, как «Клиника», ныне покойный Герман Дижечко из «Матросской тишины». К сожалению, Герман попал немного не в свое время, он меня даже пугал несколько своей простотой, когда только приехал из Ростова.