Оби-Ван так и стоял, кутаясь в плащ и Силу, пытаясь понять, что его ждет.
А в том, что ждет его нечто неприятное, он был уверен.
Мастер уже заявил в присутствии Совета, что учить Оби-Вана больше нечему и пора оному чесать на вольные хлеба, получив звание рыцаря. Оби-Ван понимал, что этот момент рано или поздно, но должен был наступить, однако все равно чувствовал себя выброшенным. Что поделать, сложным было и есть их взаимодействие, очень сложным, более-менее понимать друг друга они стали только в последние пару лет, он даже малодушно надеялся, что они действительно станут мастером и падаваном: не по названию, а по сути. И то, что у них сильные Узы… Так это не благодаря Джинну, это просто у Оби-Вана особенность такая.
Оказалось, зря мечтал. И вроде приятно: выучился, готов… А с другой стороны, то, как это было сказано, отменно выдает настоящее отношение мастера к своему ученику.
Грустные мысли крутились в голове, Оби-Ван, тем не менее, слушал окружающее пространство и странный шорох не пропустил. На горизонте показалась странная рябь, как волна, Оби-Ван спрыгнул с рампы и шагнул вперед, готовясь к любой неожиданности. Песчаная волна резко поднялась, оформилась, прибавив скорость. И целенаправленно понеслась прямо на него.
Резко дунувший ветер принес странный пряный запах, наполнивший легкие, Сила взвыла, сигнализируя о прущей на него опасности. Огромной опасности. Сейбер загудел, Оби-Ван пригнулся, но того, что случилось в следующие секунды он даже представить не мог.
Волна песка поднялась еще выше, осыпалась… Нечто, похожее на огромного червя неимоверной толщины и ужасающей длины, подняло переднюю часть и раззявило усыпанную белоснежными острыми зубами пасть. Пряный запах ударил по восприятию кувалдой. Оби-Ван еле успел отпрыгнуть с пути ударившегося о песок червя, отбежав в сторону, оглянулся — и обомлел.
Яхты не было.
И вообще никого не было в пределах видимости.
Люди или разумные существа отсутствовали, мелкие животные, насекомые — или что оно там такое бегало — удирали во все стороны. Кругом был песок, но на Татуин это не походило совершенно. Голая, ровная, как стол, поверхность, никаких скальных гряд слева, никакого города справа. Ничего.
И только червь длиной с полкилометра и толщиной с грузовоз пытается его сожрать, а от запаха мутит в голове, и Сила пошла вразнос.
Оби-Ван даже не мог внятно сам себе объяснить, какого хрена вскочил на безмозглое чудовище, захлестнул гарпуном на тросе, лежащем в одном из кармашков пояса, одну из чешуй, покрывающих тело червя, приподнимая ее… И червь, почти нырнувший в песок, поднялся над поверхностью и понесся вперед. Неизвестно куда.
А Оби-Ван, держащийся на нем только с помощью Силы, неотвратимо погружался в Космическую Силу, погребенный наваливающимися видениями: мутными, неоформленными, какими-то мучительными вспышками, собирающимися в нечто странное.
Он успел лишь выдернуть гарпун и спрыгнуть с тут же ушедшего в песок червя, покатившись по шуршащей поверхности вперемешку с мелкими камешками. Скалы словно выпрыгнули перед ним, и Оби-Ван, почти ничего не соображая от боли, Силы и жары, начал карабкаться вверх, обдирая руки, пока не ввалился в прохладу.
За спиной вздрогнул камень, вход перегородили плиты, Сила взревела так, что из носа полилась кровь. Оби-Ван с трудом поднялся и пошел вперед, почти ничего не видя и не соображая, туда, откуда пахло сыростью и тем самым пряным ароматом. Он ковылял, пока не свалился в воду, рефлекторно наглотавшись божественно холодной жидкости.
А потом мир померк, а будущее расцвело веером путей и возможностей так, как он отродясь не видел ни в одном из своих видений.
Ушла головная боль, тишина заполнила его целиком. Он стоял в центре, и перед ним расстилались пути. Сотни вариантов, тысячи решений. Он смотрел на мальчишку, стоящего рядом с покровительственно положившим на хрупкое плечико руку мастером. Леденел в зале Совета, чувствуя себя второсортным: как всегда. Сражался на Набу. Плакал над телом мастера. Сжимал руку навязанного ему падавана — не его личный выбор, а обязанность. Вкладывал душу в обучение ученика. Воевал и убивал. Смотрел, как горит его брат, почти сын. Сходил с ума в пустыне. Умирал, выжженный сожалениями и грустью до состояния шелухи. И все это… Ради чего?
Пути расходились и ветвились. Мол возвращался — и гнил в реакторе, горел в крематории, переваривался в желудке сарлакка… Мастер жил, умирал, снова жил, но искалеченным… Энакин падал, падал, падал… Оставался на Свету. Умирал. Уходил и возвращался. Являлся частью Ордена. Не являлся.