Дождавшись ухода сенатора, юная королева облегченно выдохнула, требовательно уставившись на Панаку и служанок. Что ж… Кеноби не соврал, рассказывая, что и как на самом деле в Республике и Сенате. Горько было осознавать, что декларируемое положение дел и реальное сильно отличаются, но хорошо, что она поняла это сейчас, а не потом, когда ущерб будет нанесен.
Доклады служанок, переворошивших дела сенатора, были неутешительны. Палпатин много говорил, вот только делать ничего не делал. Для укрепления позиции Набу. Для себя? О… Тут дела обстояли гораздо любопытнее, репутация у сенатора складывалась очень интересная, аж вопросы возникали, как этакого бессребреника занесло в это гнездо порока, коррупции и разврата. С Валорумом тоже интересно складывалось: слишком многим этот политик, начавший закручивать гайки, мешал. И джедаев для помощи послал он лично, не через Сенат. А тут бы она, с вотумом… И как бы это выглядело? Да и с чего она решила, что если Палпатин сядет в кресло, то тут же наступят мир и благодать? Только потому, что сенатор об этом настойчиво заявлял?
Нет.
— Свяжитесь с мастером Джинном, — Падме приняла решение и повернулась к Сабе. — С его помощью можно будет поговорить с канцлером напрямую, минуя бюрократию. Рабе, посмотри законы. Сенатор слишком красиво говорит и слишком мало делает для Набу. Надо его менять на более трудолюбивого. Господин Панака, что вы скажете о найме профессиональных воинов?
Обсуждение набрало обороты, но теперь перед отчаявшимися набуанцами открылся путь к победе.
Джинн молча смотрел на падавана, не понимая, когда все пошло не так. Представление Энакина Совету не задалось с самого начала, советники не хотели принимать мальчишку, даже угрозы не восприняли. Потом неожиданно заговорил Оби-Ван, и все перевернулось с ног на голову. Вернее, наоборот. Оби-Ван живо проинформировал мастеров о реальном положении мальчика, о рабстве, гонках и прочем, о чем он так небрежно умолчал. Потом перешел к убитому им Темному пользователю, вывалил доказательства, начиная с коммуникатора, заканчивая ключами к кораблю, спрятанному в надежном месте, который уже исследуют Тени, — и когда сообщить успел? Информация насчет конфликта на Набу, его корней и возможных решениях вообще заставила советников переглядываться.
Йода все это время смотрел крайне странно. А уж когда заговорил… Апофеозом безумия, длящегося несколько часов, стало отрезание косички Оби-Вана и посвящение его в рыцари. Формально — за успешное искоренение врага, тут успел мастер Теней отметиться. По факту… Давно Джинн так потерянно себя не чувствовал. Как? Когда? Каким образом его не хватавший звезд падаван превратился в светило дипломатии?
Он попытался вновь настоять на том, что возьмет Энакина в падаваны, и вновь получил отказ. Тем временем Скайуокер с Кеноби исчезли, а советники, крайне недовольные, принялись раскапывать подробности.
Энакин застенчиво смотрел на десяток детей, окруживших его плотной толпой. Чистый, переодетый, только что из Зала Исцеления, он с опасливой надеждой смотрел на своих будущих друзей, устроивших ему допрос. Потом разговор свернул на корабли, космос, выяснилось, что трое из его теперь соклановцев хотят идти в Корпус Истребителей, остальные тоже увлекаются механикой… Лед отчуждения исчез, и Энакин с энтузиазмом нырнул в бурную дискуссию.
Оби-Ван улыбался. За спиной гомонили служанки, ругающиеся с Панакой, Джинн мрачно смотрел на мандалорца — главу отряда, целой маленькой армии, нанятой Падме за вполне подъемную сумму. Вотума недоверия не случилось, Валорум обрел неожиданную поддержку, сенаторство Палпатина закончилось по очень важным причинам, отрытым служанками королевы, Энакин в яслях, мечтает о звездах, а не дипломатии, Дуку получил срочный вызов от Йоды, касающийся вступления в Совет на постоянной основе, Тени потрошат заначки и корабль Мола…
Грудь под туникой грел криснож, в глубине разума теснились воспоминания сотен поколений фрименов, после которых остался только съетч с Водой Жизни, плещущейся сейчас в его фляжке. Тот мир остался в другой вселенной, но память и навыки поколений не пропали. Он всегда будет сыном песков, и Золотая тропа проведет его сквозь бури и опасности к мирному убежищу.
Перед ним расстилалась Золотая тропа, и Оби-Ван, не колеблясь, сделал уверенный шаг вперед.
Бесконечная печаль
День, когда Оби-Вану буквально впихнули в руки падавана, был печальным. И не задался с самого утра.