Совет, поглядев на творящееся безобразие — планы жениться Энакин озвучивал, не стесняясь, — поставил вопрос ребром. Или Скайуокер проходит испытания, получив законно звание рыцаря, или его сошлют к ситхам на рога. В ужасе от такой перспективы Энакин поднатужился и лишился-таки падаванской косы, после чего Совет махнул на не оправдавшего надежды и подозрения Избранного рукой.
А Оби-Ван, протрезвев после празднования, понял, что ему пора в отпуск. Подальше. Подольше. И чтобы не нашли.
Он быстро собрал нехитрый скарб, оставил прощальную записку и свалил на дряхлом корыте, которое точно никто искать не будет.
Почему его занесло на Татуин, он и сам не понял поначалу, но уже через неделю шатания купил за бесценок хижину с парой вапораторов и погрузился в самокопание. Когда-то давно он решил, что предназначен для бесконечной печали, и теперь собирался как следует разобраться в этом вопросе, всласть погоревав о лучших годах своей жизни, пошедшей с появлением в ней Скайуокера под откос.
Десять лет спустя
Магистры уныло переглянулись. Стоящий перед ними с мольбой в глазах Скайуокер вид имел замученный. Что поделать, в последние десять лет жизнь у Избранного как-то не задалась, славные деньки закончились вместе с получением звания рыцаря.
Начать стоило с того, что сначала исчез Кеноби, оставив записку, в которой настоятельно просил его не искать, так как он уходит отшельничать. Советники переглянулись, вздохнули и удовлетворили просьбу, задним числом заодно присвоив Кеноби статус мастера. Всё-таки заслужил, обучив Избранного и выпнув его в свободный полет.
Энакин махнул на пропажу мастера рукой, так как был занят: окучивал любовь всей своей жизни. Падме под венец не спешила, но через пару лет сдалась: Энакин натурально взял ее измором. Он был счастлив, видя все в радужных цветах, вот только жизнь почему-то постепенно перешла к черно-белым тонам. Оказалось, что в принципе, общих тем для разговоров у них и нет, единственное, что связывало — постель и романтический идиотизм, пока последний не выдохся, сменившись на брутальную реальность. Энакин попробовал состроить из себя дипломата, провалившись по всем фронтам, в процессе выяснения отношений как-то сообразив, что внешняя красота — это ещё не всё и для налаженного быта надо уметь общаться, причем на понятном другому языке. В общем, семейная жизнь не задалась, так как никаких особых преференций от брака с джедаем, пусть он и считался когда-то Избранным, Падме, а вместе с ней и ее семья не получили. Ни репутации, ни денег, ни контрактов или привилегий… Ничего, кроме пары шиложопых близнецов, справиться с которыми обычным людям оказалось проблемно. А папаша-джедай вечно гонял по галактике, исполняя поручения Совета, отпрысков видел наездами и совершенно не помогал. Кончилось все тем, что воспитанная в совершенно другой системе ценностей Падме, полностью поддержанная семьёй, вручила свалившемуся в очередной раз на краткий отдых супругу бумаги о разводе, детей, небольшие откупные и выпихнула его с планеты прочь, собираясь плотно заняться своей личной жизнью, учтя совершенные ошибки.
Охреневший от столь радикального поворота в судьбе Энакин сам не понял, как явился в Храм с видом побитой собаки, определил детей в ясли и впал в депрессию, переживая горе. Годы шли, дети подросли, и вот тут выяснилось, что брать их в падаваны никто не хочет. Боязно мастерам за свои нервы. Мозги. И прочие части тела. Потому как дети пошли в папу, однозначно, но был еще один нюанс. Они с младенчества росли в Храме и получили всю необходимую подготовку и знания, положенные личинкам джедая.
И чем старше они становились, тем мрачнее становился Совет: у мастеров и рыцарей кишка оказалась тонка справиться с этими отродьями Силы; те, кто мог теоретически стать мастером — резко обзавелись падаванами, а самого Скайуокера в качестве учителя никто даже в шутку не рассматривал — как был шалопаем, так и остался.
Выход был только один: позвать проверенного годами специалиста, осчастливив его новыми подарками Силы: в данном случае Совет был готов пойти на беспрецедентный шаг и одарить мастера сразу двумя падаванами.
— Мастера своего найти должен ты… — проскрипел Йода, хмыкнув при виде радости, озарившей рожу Скайуокера. — Единственная надежда наша он.