Ксанатос стоял спокойно и расслабленно, и золотые глаза были ясными, не похожими на те колодцы, полные кровавого гноя, безумия и ярости. Исчез шрам со щеки, оставив чистую белую кожу — отличительную черту телосианцев. Но самое главное — Сила. Непонятным образом вернувшийся к жизни Падший теперь ощущался монолитом, океаном, полным темной воды и вальяжно плывущих в глубинах чудовищ. Что Вентресс, что Дуку… они все ощущались недоделками по сравнению с Ксанатосом.
Если б не цвет глаз, то его можно было бы принять за мастера-джедая… в богатых черных одеждах. И Оби-Ван был уверен: лезвие висящего на поясе сейбера все такое же алое, как и в его воспоминаниях.
Что страшнее всего, в словах Ксанатоса не было лжи. Совершенно. А значит…
— Кто? — Оби-Ван чувствовал, как стремительно утекает время, и не собирался устраивать дипломатические игрища. Ксанатос расплылся в кошмарной улыбке:
— Оби, Оби… а я-то думал, ты умнее. Кому выгодна война? Чья карьера пошла в рост? Кто всегда в курсе всех событий и планов? Кто владеет всей информацией, которую ему в клювиках — совершенно добровольно и по долгу службы — приносят со всех сторон? Кто может менять планы по своему разумению? Ну же, Оби, не заставляй меня стыдиться.
Оби-Ван сосредоточился, перебирая факты. Простой и логичный вывод был настолько ужасен, что он даже открыл рот, чтобы возразить, но все отрицания увяли под насмешливым взглядом Ксанатоса.
— Ах, Оби, — ядовито протянул ситх. — Только не говори, что ты тоже, как Джинн, закрываешь глаза на неудобную правду, теша себя любовно выпестованными иллюзиями.
— Канцлер, — выдохнул, собравшись с силами, Оби-Ван. — Это канцлер. Но как…
— Он всегда умел прятаться, мой глупый младший брат, — прошипел Ксанатос.
— Но ведь… — беспомощно прошептал Оби-Ван. — Мы ведь все были рядом. Годами. Смотрели.
— Может, вы просто разучились смотреть? — издевательски изогнул бровь Ксанатос. — Предпочли не видеть?
Оби-Ван молча поджал губы, вспоминая, как Совет отрицал существование ситхов. С каким скрипом вообще согласился с идеей, что они есть, что они не вымерли. Да и он сам… с каких пор он стал отворачиваться от правды?
Неожиданная мысль бросила в пот: Энакин. Палпатин годами обхаживал его падавана. А как только началась война… По Узам прокатился колючий шар, и Оби-Ван встряхнулся, превращаясь в высшего генерала и магистра.
— Коди! Мой истребитель!
— Неужели ты думаешь, что полетишь один? — фыркнул Ксанатос. — Добро пожаловать на мою яхту. И вы тоже, — пожал он плечами в ответ на яростный блеск глаз клона.
— Почему? — Оби-Ван вцепился в кресло: яхта стартовала так, что людей чуть не размазало. Ксанатос на миг раздул ноздри, но ответил удивительно спокойно:
— Знаешь, Оби-Ван, я мог бы тебе нести чушь про неисповедимость Силы и прочую благостную муть, но отвечу как есть. У всего на свете имеется цена. И сейчас я выплачиваю свою.
Яхта сделала первый гиперпрыжок, ситх повернул голову и в упор уставился на напряжённо обдумывающего его слова джедая.
— Может, Сила и обеспечивает все, что нужно, как говорил наш мастер, — по тону Ксанатоса сразу становилось ясно, что он думает о Джинне, — вот только обеспечивает она не все, а только то, что ты согласен оплатить. А для этого надо открыть рот и предложить. Ясно? А не молча страдать, надеясь, что кто-то прочитает мысли по твоей высокодуховной роже! — рявкнул Ксанатос, но тут же выдохнул, успокаиваясь: — Все. Потом поговорим.
— Встань на колени, ученик, — страшный как ковровая бомбардировка Палпатин натянул на голову капюшон, пряча покрытое морщинами лицо в его тени. — Имя тебе будет…
— Дарт Идиот, — с ясно слышимой насмешкой произнес чей-то приятный баритон, а в следующий миг обернувшегося Скайуокера снесло тяжеленным креслом, чудом уцелевшим во время боя. Следующее, что увидел контуженный Энакин — начищенный до блеска черный сапог, окованный металлом.
— Ксанатос… — пораженно выдохнул Палпатин, глядя на высокого белокожего брюнета, ещё раз от души пнувшего валяющегося на усыпанном осколками стекла полу Скайуокера. Что самое интересное, спокойно вошедший вслед за Ксанатосом Кеноби даже не дернулся. И не возмутился.