— Приятно видеть, что меня не забыли, — издевательски поклонился Ксанатос. — Хотя с момента нашей последней встречи вы, мой мастер, изрядно подурнели. И поглупели: выкинули одного Избранного, решили заменить другим? Поздравляю. Не того выбрали.
Глаза старого ситха на миг остановились на застывшем статуей Кеноби. Ксанатос хмыкнул.
— Да. Именно так. А сейчас, я бросаю вам вызов, Дарт Сидиус. Пришло время мне стать мастером.
Палпатин зарычал, оскалившись, пытаясь устоять перед накатившим на него штормом, пронизанным алой и голубой молниями.
— Неужели и я был такой истеричной соплей? — брезгливо скривился Ксанатос, наблюдая за истерикой Скайуокера.
— До таких вершин тебе далеко, — осунувшийся Кеноби наблюдал за бесящимся в блокирующих Силу кандалах бывшим падаваном. Стоящие у стен стражи молчали, но и так было понятно, что они обо всем происходящем думают. Хромающий Цин Драллиг брезгливо поморщился. Ему тоже проблем хватало: уцелевшие джедаи подтягивались в Храм, и их надо было встретить, если что, послать группу для помощи, организовать обследование и заселение. А ещё были клоны с прочищенными Ксанатосом головами, которые бдели и охраняли, не давая посторонним подойти к Храму на расстояние выстрела.
Смерть Палпатина объяснили просто: Кеноби с Ксанатосом сочинили и внедрили в массы чудесную историю о коварном отравителе, применившем настолько чудовищный яд, что бедолагу изуродовало до неузнаваемости, вследствии чего он сошел с ума и пошел вразнос, считая себя Императором — файлы о нечистоплотности покойного и противоречащих законам Республики приказах прилагаются. А потом, взбесившись, решил, что он ситх и самоубился об нанятого врагами охотника за головами. Сенаторы уцепились за озвученный Кеноби повод свалить на покойника все, в том числе и свои грехи, с радостью, тем более, что в армии творилось черт знает что, благо хоть приказ об истреблении джедаев дошел не до всех командиров благодаря успевшему связаться с подчинёнными Коди, а планируемый штурм Храма не состоялся.
Кеноби тем временем пахал за почти весь Совет, даже не крякнув под свалившимся на его плечи бременем власти, и Ксанатос крайне органично вписался к нему помощником.
Вернувшегося с Кашиика гроссмейстера — причем Йода явно не торопился — Ксанатос встретил ласково: пинком. Что самое интересное, не промахнулся. Попытка Йоды прекратить не санкционированную им деятельность тоже не увенчалась успехом: благодаря помощи клонов удалось подчистить нужное и добавить недостающее, и Кеноби с Ксанатосом готовы были продолжать в том же духе и дальше. Особенно Кеноби: ему до смерти надоели пустые разговоры, а ковать железо надо, пока оно горячо. Чем он и занимался. Как и все остальные.
И получилось, что Йоду как-то незаметно и очень легко отодвинули в сторону.
Сам Кеноби был в полном ступоре: чипы, клоны, свалившийся ему на помощь Ксанатос, ставший Падшим Энакин, успевший замараться осознанной помощью ситху и убийством члена Совета, к тому же оказавшийся женатым. Визит в Храм родившей Падме доконал свежеиспеченного главу Ордена окончательно.
Падме ни о чем не жалела, не считала себя хоть в чем-то виноватой — хотя брак с падаваном нарушал прорву законов Республики, более того, она даже начала требовать. Ксанатос, сидящий рядом и слушавший экспрессивную речь сенатора, обвиняющей Кеноби в прорве всего, едва не заржал, когда Оби-Ван с каменным лицом неожиданно начал плести словесные ловушки, вытаскивая на свет хранимые хитрожопой набуанкой тайны. В наивность и правильность этой красотки Ксанатос не верил совершенно: спасибо, он и сам планетарный лидер, пусть и в прошлом, и знает царящие в большой политике законы и нравы.
Если Падме думала, что Кеноби по своему обыкновению проглотит требования и промолчит, ее ждал сюрприз: мало того, что джедай включил запись разговора, так ещё и не погнушался отправить ее на Набу, новой королеве, и в Сенат, противникам пользующейся покровительством земляка-канцлера набуанки.
Скандал был громким, тем более теперь, после смерти Палпатина, на его протеже смотрели с огромным подозрением. Карьера сенатора резко закончилась, Падме тут же превратилась в домохозяйку, нянчащую детей, а немного продышавшийся Кеноби взялся за своего падавана.
По поводу Скайуокера мнения разделились: большинство были за казнь, меньшинство — за пожизненное заключение. Ксанатос послушал, подумал, и выдал третий вариант.
— Встань на колени, ученик.