Она просто не понимала. Что это было? Проблеск будущего? Словно длинная голоновелла, полная драмы и трагедий с редкими проблесками радости. Возврат в прошлое? Галлюцинация? Что?
Песок шуршал, пустыня дышала жаром и холодом одновременно, Беру с Оуэном тихо переговаривались, стоя у дверей в дом, а Падме смотрела на окружающий ее мир стеклянными глазами, чувствуя себя хрупкой вазой, треснувшей, сохраняющей форму только потому, что ее никто не трогает. Взревел и затих мотор, из темноты выступила высокая фигура, закутанная в черный плащ, несущая на руках кого-то, и Падме застыла, не в силах оторвать взгляд от этого жуткого — такого знакомого! — зрелища, чувствуя, как по спине потек холодный пот.
Энакин бросил на нее один короткий взгляд, Беру с Оуэном подбежали, началась суета… Падме медленно опустилась на песок, не в силах стоять на ослабевших ногах, просто разваливаясь на части.
Желудок вновь скрутило, и ее вновь вывернуло наизнанку.
В доме суетились, слышался голос Энакина, Оуэн возражал… Падме тихо роняла слезы, оплакивая свою потерянную, задушенную безжалостной механической рукой наивную невинность.
Только привычка всегда быть готовой к разным неожиданностям спасла ее от нежелательного внимания окружающих. Еле шевелясь, как древняя старуха, Падме вынула из маленькой сумочки на поясе салфетки, вытерла лицо, отдышалась, сделала дыхательную гимнастику, которой учили всех без исключения набуанцев, особенно тех, кто избрал стезю политика. Привычные действия успокоили, помогли взять себя в руки, и к тому моменту, когда Энакин вышел из дома, — темный призрак, неслышно скользящий по песку — Падме была готова.
Энакин сначала молчал, потом, медленно и запинаясь, начал говорить. Падме осторожно задавала вопросы и слушала. Но на этот раз она не просто слушала, а слышала, запоминала и анализировала слова, льющиеся потоком из все сильнее заводящегося Энакина. Воздух гудел и потрескивал, заставляя волосы встать дыбом.
— Я убил их, — тяжело выдохнул Скайуокер, и Падме сжала зубы, чувствуя, как крошится эмаль. Чем она думала в прошлый раз? Чем?
— Разве они все были виноваты? — почему она в прошлый раз не задала этот вопрос?
— Все! — рявкнул Энакин, и Падме пробрало холодом.
— Но ведь они…
— Они — животные! — отрезал Скайуокер. Он убил юнлингов — эхом раздались в памяти слова почерневшего и осунувшегося от горя Кеноби. Падме закрыла глаза, лихорадочно соображая. Тускены были коренным населением. Все остальные… Кто-то договаривался о ненападении или сотрудничестве. Кто-то нет, живя в пустыне на свой страх и риск. Но из разговоров с Ларсами Падме успела понять, что такое воровство было нетипичным. Выбивающимся из ряда. Тускены убивали, да. Но не воровали и не пытали пленников неделями.
Отложив эту мысль, Падме сосредоточилась на Энакине. И чем дальше она слушала, тем больше приходила в ужас. Скайуокер не видел ничего плохого в том, что осуществил локальный геноцид. Да, Падме бы поняла, если б он убил тех, кто мучил его мать. В конце концов, око за око — древнейший закон в галактике… Но убить абсолютно все племя? Он вырезал всех, включая младенцев, и не чувствовал себя виноватым. Кроме того, он обвинял Ларсов в том, что они ничего не сделали. А ведь Клигг созвал всех соседей, организуя экспедицию, к сожалению, провалившуюся, вернувшись искалеченным. И что? Для Энакина это было несущественно.
Для него все было несущественным. Существовал лишь он — и его горе.
Следующие два дня прошли в мутном тумане, прерываемом судорожными попытками не идти по старому пути. Она прослушала сообщение Кеноби, тут же направила его в Храм, присовокупив, что, по сообщениям ее информаторов, граф Дуку вступил в сговор с джеонозийцами и приготовил ловушку для тех, кто помчится Кеноби спасать. Естественно, источник ее знаний был совершенно другим, но Мейс Винду, которому она отправила запись послания, находился далеко, а врать Одаренным Падме научилась за свою короткую и так жестоко оборвавшуюся жизнь. Она знала, что это правда, — и Мейс кивнул, явно начиная менять планы.
Попытки Энакина лететь и спасать тоже были жестко и бескомпромиссно пресечены: сначала на него рявкнул Винду, потом Падме, сознавшись в том, что визит на Татуин произошел с ее попустительства, согласилась вернуться на Корусант. Ей это было на руку: чем дальше, тем больше ее пугал Скайуокер. Ларсы лишь вздохнули с облегчением, а Падме дала себе слово, что обеспечит семью защитой. Хорошие охранные дроиды стоят дорого, но она не бедствует, может позволить себе такие траты.