Осознал себя Шив неизвестно сколько времени спустя в личной гробнице на Коррибане.
Дни тянулись за днями, Шив собачился с остальными владыками, которым переехавший сюда же на ПМЖ Дуку успел растрепать обстоятельства кончины несостоявшегося императора. Все шло ни шатко, ни валко, пока прямо в Долину Лордов не высадился десант: орда клонов и обвешанный слингами с младенцами красноглазый и опухший от недосыпа Избранный.
Тут же вылезшие из-под кочек призраки ситхов провели разведку, выясняя обстоятельства: оказалось, корабль сбился с курса, так как еле живой из-за бессонницы Избранный ткнул пальцем куда-то не туда.
Это был его шанс.
Шив просочился на корабль, наводя сон с внушением на Скайуокера, потирая руки: это тело достанется ему! В приступе лунатизма Скайуокер шагал вперёд с полными руками младенцев, призраки азартно делали ставки — они, благодаря организовавшиму тотализатор Дуку, знали подробности общения Шива с Избранным. Палпатин уже заранее праздновал победу, как внезапно проснулся один из младенцев и заорал. От его вопля очнулся Энакин, увидел алчно тянущего к нему и ребенку призрачные лапы призрака... Гробница взмыла вверх, почти выходя на орбиту, чтобы с грохотом обрушиться где-то в пустыне, погребая под обломками призрак Шива, алтарь и память о том, что Дарт Сидиус вообще существовал.
Скайуокер, ошалело стоящий на остатках фундамента, вздохнул, пробормотал: «Приснится же такое...», развернулся и почапал обратно на корабль, укачивая орущих детей.
Дуку одним махом загреб к себе львиную долю выигрыша.
Призраки собрались гурьбой, бурно обсуждая случившееся.
Кеноби выслушал сбивчивый рассказ бывшего ученика и хмыкнул. Ситх сам нарвался. Ведь некоторые пророчества следует понимать только буквально.
Право выбора
Виски ломило.
Мейс еле видно поморщился, переживая приступ мигрени. Настроение медленно и неотвратимо скатывалось вниз, а ведь только начало дня! Вздохнув, корун мысленно скривился, усилием воли сосредоточившись на расписании: вроде, ничего такого, однако жизнь непредсказуема и ожидать можно всякого, что и подтвердилось через пару часов.
Квай-Гон приперся на доклад сразу с корабля: мятый и пропыленный. Можно было бы решить, что это от великого рвения, вот только Мейс не верил. Ну не нравилось ему ни одухотворенное выражение лица Джинна, ни его горящие какой-то глубинной уверенностью глаза, ни полный гордыни разворот плеч. Еще больше ему не нравились безмятежно-тоскливое лицо Кеноби, пытающегося выглядеть бесстрастным, и стоящий рядом с Джинном мелкий белобрысый мальчишка, нервно оглядывающий все вокруг. Очень осторожно, исподтишка, словно за взгляд в упор накажут.
Хотелось верить в то, что обойдется, но Мейс давно уже повзрослел и перестал обманывать самого себя.
Доклад шел полным ходом, когда Джинн кинул первую бомбу.
Известие о нападении неведомого то ли Падшего, то ли еще кого — Джинн уверенно обозвал преследователя ситхом — заставило встрепенуться весь Совет, даже Йода распахнул глаза и осуждающе закряхтел.
Мейс не успел открыть рот, высказывая все, что он думает по этому поводу, как Оппо Ранцизис его опередил, с апломбом выпалив, что если б ситхи вернулись в галактику, то они, джедаи то есть, об этом бы знали.
Прозвучало пафосно, как и надлежит дурацким высказываниям, Мейс аж фыркнул про себя, порадовавшись, что не он так опозорился. Перед глазами встала картина: ситхи возвращаются — и дают сигнал в Орден, что вновь топчут бренную землю Республики. Ага. И объявление в голонет, чтоб наверняка.
Магистры загомонили. Пришлось напомнить, что здесь вам не базар, и продолжить слушать излияния Джинна.
Доклад тек плавно и удивительно отполировано для вечного смутьяна, Мейс, все больше хмурясь, вычленял главное, успешно читая между строк: нападение, побег, королева, авария, Татуин, мальчишка, Избранный, ситх, Корусант. Краем глаза Мейс отслеживал реакцию на доклад Кеноби, с легкостью читая по легкому подергиванию плеч, чуть напряженным мышцам, становящемуся пустой маской лицу все то, о чем Джинн привычно умалчивал, считая несущественным. А несущественным и не стоящим внимания Джинн считал очень многое. Почти все, если честно.
И в этот раз такое небрежное отмахивание от мелких, но все меняющих нюансов начало откровенно раздражать.
Наконец Джинн закончил словоизлияние, завершив доклад натуральным взрывом и потугами на потрясение основ.