Но самое главное — ребенок сиял. Словно новорожденное солнце, робко простирающее первые лучи в полную тьмы и опасностей галактику.
— Итак, Энакин Скайуокер. Очень приятно с тобой познакомиться, — Мейс улыбнулся, не показывая зубы — очень осторожно, и ребенок воспрял духом. Мейс припомнил скудный отчет Джинна… И решил прояснить ситуацию. На месте. Сейчас. А не тогда, когда станет поздно. — Нам сообщили, что ты с Татуина. Это так?
— Да, сэр! — кивнул Энакин.
— Отлично. Тогда… Ты можешь рассказать о себе? О том, как и с кем ты жил, про свою семью… Это надо для того, чтобы помочь тебе. И твоим родным.
Мейс ласково коснулся Силой ребенка, передавая уверенность, надёжность, и мальчика прорвало. Он сначала осторожно, потом все быстрее и быстрее заговорил, и Мейс почувствовал, как по спине потек пот. Все то, о чем стоящий у стены Джинн умолчал, все те мелкие подробности, которые позже стали бы ударами ножей в спину.
Рабство. Оставленная мать. Выигрыш в гонке. Попытка Джинна использовать Принуждение Разума. Провальная. Ставки на победу. И прочее. Прочее. Прочее.
Они летели с Татуина почти неделю. Все это время ребенком занимался не Джинн, а Кеноби. Который от откровений мальца тоже был в шоке. Энакин хотел стать джедаем — вот только он понятия не имел, что это означает. От слова «мастер» его перекашивало в ужасе. Он скучал по матери, так и оставшейся в рабстве — а про нее Джинн лишь упомянул, что такая была. Отца у него не имелось: и тут не было ничего странного и удивительного. И мистического. Рабыня. Она не может сказать «нет». А ещё в спине ребенка так и торчали чип и капсула со взрывчаткой.
Мейс встал, придавив недовольного Джинна взглядом. Рассказ Скайуокера стал последней каплей.
— Огромное спасибо, Энакин.
Корун окинул тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего взглядом Джинна и вновь сосредоточился на ребенке.
— Итак. Ты хочешь стать джедаем.
— Да, сэр! — оживился мальчик. — Мастер Джинн сказал, что я буду джедаем.
— Мастер Джинн сказал… — протянул Мейс. — А мастер Джинн пояснил, что значит быть джедаем? Он рассказал об обязанностях джедаев? О том, какие есть джедаи?
Энакин откровенно завис.
— Нет, сэр… — неуверенно прошептал он. Мейс кивнул.
— Нет. Дальше. Мастер Джинн сказал, что ты будешь джедаем. Он — всего лишь мастер. Не член Совета: одного из. Не магистр. Он рассказал о том, что будет делать, если тебя не примут в Орден?
Энакин занервничал, и Мейс тут же окутал его полной заботы Силой, помогая успокоиться.
— Нет, сэр.
— Нет. Иными словами он просто поставил тебя перед фактом, давая ложные надежды, не рассказал о всех вариантах. И последнее. Энакин, это очень важно. Прошу, подумай и вспомни: спрашивал ли мастер Джинн твое формальное согласие стать его падаваном? Подумай.
Мальчик нахмурился, явно роясь в памяти. Осторожно посмотрел на терпеливо ожидающего его ответа Мейса, на молчащих советников… Было видно, что ему хочется соврать, но…
— Нет, сэр, — выдавил он. Мейс кивнул.
— Нет. Иными словами, он просто решил за тебя.
Мейс вздохнул, рассматривая застывшего Джинна, вновь сев в кресло. И хотелось бы просто плюнуть на все это, но… Нельзя. Каким джедаем и главой Ордена он будет после этого? Если просто опять спустит все на тормозах? Йода что-то забубнил, но Мейса мнение грандмагистра не интересовало. Хватит. И так проблем выше крыши.
— Мастер Джинн, — ровно начал Мейс, даже не скрывая свое разочарование. — Когда ребенок попадает на попечение Ордена, его приводят в ясли. Там он растет. Играет. Учится. Он изучает все, что поможет стать ему поначалу падаваном, потом рыцарем, потом мастером. Он становится частью клана, членом всего нашего общества. Он изучает историю, обычаи и традиции. Он получает знания и выбирает то, что ему больше всего нравится. Вы, мастер Джинн, приняли решение за юного Скайуокера, лишив его не просто детства в окружении друзей, изучения того, что он хочет… Вы лишили его самого главного. Права выбора. Каждый юнлинг знает, что может выбрать путь, по которому пойдет. Он может стать дипломатом. Стражем. Пилотом. Учителем. Фермером. Он может уйти, вернувшись к семье, на родную планету, — Мейс вздохнул, отмечая вспышку ужаса, пронзившую Энакина. — Вы даже не сообщили правду о семейном положении и статусе мальчика. Вы скрыли, что он рождён в рабстве. Умолчали о том, каким образом он обрёл свободу. Вы… Вас заботят только ваше эго и ваша любимая тема. Избранный. Напомнить о том, чем закончилась ваша одержимость в прошлый раз?!