Надпись на киттате гласила: «войдя, ты встретишь свой самый страшный кошмар!». Асажж не смутило, что надпись почему-то начинается с маленькой буквы, а первое слово затерлось до нечитаемости — она готовилась обеспечить загнанному в угол Кеноби кошмары до конца его короткой жизни.
***
Оби-Ван, потрясенный, сел на задницу, выпучившись на превратившиеся в лапы руки. Впрочем, изменились не только они — беглый осмотр позволил констатировать, что он превратился в кошку. Вернее — более тщательный осмотр успокоил, — в кота совершенно джедайской расцветки: тело было светло-бежевым, а лапки и хвост — коричневыми. Первое потрясение прошло, чувствующий себя на удивление бодрым и здоровым Кеноби осмотрел себя ещё раз, попрыгал, побегал, выпустил белоснежные острейшие когти и удовлетворённо мурлыкнул: как сообщила память, такую расцветку имели мандалорские священные коты, давно, впрочем, вымершие, славившиеся своими боевыми качествами. Уже это радовало, и скрип открывающейся двери кот-джедай встретил в полной боевой готовности.
***
Вентресс вошла в огромный зал, украшенный фресками, готовясь к любой неожиданности: Кеноби был коварным противником, ждать можно было чего угодно, но явно не этого. Прямо в центре зала на выложенном из разноцветных камней символе Силы сидел бежево-коричневый кот, испуганно таращивший голубые глаза. Вентресс моргнула, но кот не исчез, только весь сжался, тоненько мяукнув. Асажж хрипло засмеялась.
— Что, Кеноби, добегался? — издевательски оскалилась женщина, едва не лопаясь от восторга. Кот сжался, еще больше припадая к полу, прижимая уши к голове. — Готовься встретить свой самый страшный кошмар!
Вентресс злорадно хмыкнула, шагнув вперед, а затем совершила ошибку — в очередной раз недооценила Кеноби. Она отключила мечи, подвесив их к поясу, и потянулась к коту.
— Иди сюда, кися…
Кот сощурился, дёрнул задницей и с душераздирающим воплем прыгнул, на лету раздирая когтями протянутые к нему руки. Вентресс взвизгнула, рефлекторно отмахиваясь, но кот извернулся в полете, явно используя Силу, и ударил лапами по глазам. Следующие несколько минут превратились в адский аттракцион: кот царапался неимоверно острыми длинными когтями, кусался не менее длинными клыками, выл так, что лопались барабанные перепонки, и не давал вздохнуть, нападая со всех сторон сразу. Попытки выхватить сейберы провалились: кот разорвал ремень, Силой отбросил их подальше, заодно искусав Вентресс живот, а когда орущая от ярости и боли женщина согнулась в три погибели в попытке защититься, прыгнул на шею, едва не разорвав сонную артерию. Асажж сумела отмахнуться от комка ярости и свалилась на пол, заливая его кровью. Толчок Силы отправил ее в полет к стене, а потом она провалилась в темноту, полную острых белых зубов.
Когда женщина очухалась, Кеноби — в каком бы облике он ни был — и след простыл. Вентресс, шаркая, как столетняя бабка, вывалилась из храма, отчетливо слыша раздающееся со всех сторон хихиканье. Дверь захлопнулась, Асажж, привалившись к ней, машинально прикипела взглядом к надписи. Теперь она прекрасно видела первое слово. «Ситх». Сплюнув, Вентресс с трудом вернулась к себе, застонав от бешенства: корабль исчез. А ведь там были вбиты в навигатор координаты Серенно и тайной базы Дарта Тирануса.
Вентресс уж было решила предупредить Дуку, но потом вспомнила о том, что гадский граф в последнее время очень зажимал знания и как-то стал косо поглядывать в ее сторону, сплюнула и пошла в медотсек, лечиться. И вообще ей надо стресс зажевать.
***
Оби-Ван лежал в кресле пилота, подцепляя когтями по одной припущенной в масле рыбке за раз, наслаждался едой и напряженно размышлял. Спереть корабль оказалось легко — Сила помогла. Конечно, точка назначения была не ахти, но испытания возможностей его тела прошли успешно, так что, пока он не вернется к своему нормальному виду, надо пользоваться моментом. Доев рыбу, Оби-Ван вылизал масло, напился воды и полез инспектировать шкафы с припасами дальше. Лететь ему долго, а пахло все так завлекательно! Да и в животе опять намекающе бурчало…
Выяснилось, что у Вентресс была губа не дура и поесть она любила. Неделю перелета Оби-Ван ел каждые два часа, спал, наслаждаясь бездельем, и бегал, тренируясь. Все сожранное переходило в мышцы, так что к моменту прилета на Серенно Кеноби был бодр, здоров и готов действовать на благо галактики.