***
Вообще-то Оби-Ван любил флору и фауну. Когда-то.
Честно.
Когда он был маленьким, то Комната Тысячи фонтанов являлась для него убежищем и местом, в котором можно отдохнуть, но теперь, после того, как он стал падаваном, Кеноби начал пересматривать свое отношение к растениям и животным.
Поначалу Оби-Ван ничего не замечал, ослепленный счастьем: как же! Его взяли в падаваны! Но постепенно реальность начала пробиваться сквозь розовые очки, настырно демонстрируя все свое паскудство.
Началось все с озеленения квартиры. Комнаты, отведенные для Квай-Гона и Оби-Вана, утопали в горшках с зеленью, и падаван с ходу был осчастливлен лейкой, пакетами с удобрениями и толстенным талмудом, в красках расписывающим, как именно надо ухаживать за хлорофильными красавцами. Оби-Ван, пребывающий в эйфории, только закивал и взвалил на себя ежедневный уход.
Время шло, начались миссии. И вот именно тогда до юного падавана начал доходить весь ужас ситуации.
Погруженный в Живую Силу Квай-Гон очень любил флору и фауну и обязательно привозил с миссий живые сувениры. Нет, пока дело ограничивалось цветочками, Оби не имел ничего против, но Совет бросал одного из своих лучших дипломатов в разные дыры, и падаван внезапно обнаружил, что флора может не только цвести, колоситься и пахнуть, а ещё вонять, ползать, метко стрелять иголками, покрытыми ядом, кусаться, плеваться, вызывать аллергию и несварение желудка, а также лезть с непристойными намерениями.
Оби-Ван погрузился в глубины науки, осваивая грабли с тяпками, секаторы и мачете, научился ловко обращаться с боевыми отравляющими веществами и пестицидами, а также освоил флористику, язык цветов и тактику выжженной земли.
Увы, на этом дело не закончилось: увидев, как хорошо его падаван обращается с зеленью, Квай-Гон перешёл на животный мир. Сострадательный джедай любил кого-нибудь спасти, а вот выхаживать подобранных страдальцев почему-то приходилось Оби-Вану.
Все попытки внятно донести до учителя нежелание возиться с питомцами не удались, и Оби пришлось спешно осваивать основы дрессуры, а также прокачивать Ментальный контроль и Умиротворение. Со временем навыки возросли настолько, что Оби-Ван научился укрощать ранкоров мановением руки, а тигров — движением бровей. В карманах просторной мантии не переводились сухарики, конфеты и сушеное мясо, а на поясе — секаторы, стяжки и прививочные ножи. Чем дальше, тем чаще Оби-Ван вспоминал Агрокорпус, философски размышляя о том, что от судьбы не уйти, но только после происшествия на Набу он понял, к чему его готовили жизнь и Сила.
***
Забрак был злобным, хищным и быстрым. Он скакал как бешеный, рычал и щёлкал зубами, напоминая маластарского тигра, и Оби тщетно пытался урезонить вырвавшегося вперёд учителя, предупреждая о правилах поведения с дикими хищниками. Квай-Гон, как всегда, излишне самоуверенный, попер на забрака и закономерно едва не получил дырку в боку, выбесив этим падавана до невозможности, поэтому было неудивительно, что, когда энергетические завесы раздвинулись и забрак бросился на Джинна, Оби-Ван, не выдержав, заорал: «Ко мне!», — подкрепив приказ Силой, как поступал всегда, когда настырного мастера хотел кто-то сожрать. Получилось почему-то: «К ноге!», — но главное, что сработало, забрак отвлекся от опешившего Квай-Гона и помчался к Оби-Вану, сверкая глазами и роняя слюни.
Озверевший от всего происходящего Кеноби шарахнул по забраку Умиротворением, потом долбанул Ментальным контролем, а на закуску схватил рогатого парня за шкирку, трепля, словно проштрафившегося щенка, сунул ему в пасть кусок вяленого мяса, а когда забрак рефлекторно зашевелил челюстями, погладил по лысой голове и почесал под подбородком.
Забрак замер, прищурился... И удивлённо замурчал, сотрясаясь всем телом. Оби-Ван умело скрутил строптивца, гладя и приговаривая: «Хороший мальчик!», — не забывая запихивать в зубастую пасть конфеты с мясом и давить Умиротворением.