Двадцать семь дней спустя
Фимор плотнее завернул в теплый плащ порывающегося куда-то бежать, бесконечно благодаря, мальчика, утрамбовывая его в кресло. Дом был огромным и неухоженным, но Фимор уже мысленно составлял смету, прикидывая, что, где и как отожмет у продолжающих строить из себя непонятно что Старейшин. Взрослых ублюдков ему было совершенно не жаль: эти твари убивали и пытали пытающихся остановить войну детей, а значит, в его глазах они снисхождения не заслуживали. Снующие вокруг бронированными тараканами мандалорцы такой образ мысли полностью поддерживали, пусть и относились к джедаю настороженно. Впрочем, чем дальше, тем больше они находили точки соприкосновения, хотя Джанго Фетт и косился на висящий на поясе Фимора сейбер с черно-зеленой рукоятью, не зная, как реагировать на то, что символ Мандалора вновь перешел в руки jetii.
С Темным мечом вообще получилось интересно: когда Фимор прибыл на опустошенную идущей веками войной планету, то с изумлением заметил то, что на Мелиде-Даан давно отсутствовало: несколько отменно вооруженных бронированных кораблей с черной эмблемой на боках. Как выяснилось, это оказался Дозор Смерти, пополняющий свои ряды воровством детей.
От всплывших в памяти слухов Фимора скрутило от бешенства, и даже печально стонущие камни сейбера взбодрились, раздраженно загудев. Именно тогда, вырезая мандалорцев с сигилой Дозора одного за другим, новоявленный Фимор понял, какой чудовищной машиной смерти может быть джедай, да и вообще обученный пользователь Силы. А уж когда планка падает и отбрасываются навязанные Храмом правила поведения... Тор Визсла, выскочивший с горящим сейбером наперевес, орал нечто оскорбительное, но Фимор его не слушал. Его тянуло к мечу как магнитом: камни сейбера визжали от бешенства, они бесились, что их держат недостойные заветов создателя меча руки, и участь Тора была решена. Мандалорец не умел пользоваться сейбером, он размахивал им как обычным металлическим клинком, и его не спасли доспехи из бескарового сплава. Щелей в защите оказалось достаточно, чтобы одним точным ударом нанизать орущего Тора на желтый сейбер, как бабочку, а затем вырвать из ослабевшей хватки Дха-Ка’рта. Итогом бойни стало полное истребление прилетевших на планету мандалорцев, а также трофеи в виде трех кораблей и множества доспехов из бескара: Дозор был богатой организацией и на своих членов денег не жалел — на тех, кто выжил в чудовищных лагерях, где детям ломали психику и промывали мозги, насаждая правильную идеологию.
Собрав трофеи и похоронив мандалорцев — Фимор просто свалил Силой с десяток сухих деревьев, уложил на них тела, облил обнаруженным на одном из кораблей аналогом напалма, и поджег, — джедай решил выждать, мало ли что. Отсутствие спешки сыграло на руку: через несколько часов после наступления темноты рядом с трофейными кораблями приземлились еще два.
Оказалось, что это пожаловал Пре Визсла, сын Тора, и еще два десятка десантников. От вида Фимора с сейбером в руке он озверел, а от сообщенных новостей и требований подчиниться — окончательно слетел с катушек. Зрелище было кошмарным и печальным: Пре явно обладал неплохим запасом мидихлориан, но учеба в лагерях Дозора искалечила не только психику, но и связь с Силой, сведя парня с ума. В общем, опять пришлось заниматься похоронными хлопотами и соображать, куда складывать трофеи.
Попутно Фимор размышлял о том, что либо слава мандалорцев как воинов сильно преувеличена, либо с Дозором что-то не так. Или он чего-то не понимает.
Убедившись, что больше никто не собирается валиться на голову, Фимор законсервировал корабли и пошел искать Кеноби, сияющего в Силе как маленькое солнышко.
От увиденного и услышанного в импровизированном лагере Молодых Фимор окончательно дошел до кондиции. Самому младшему бойцу было четыре года, старшему — тринадцать. Будущее старейшин решилось легко и просто.
Первым делом Фимор обнял и успокоил Силой трясущегося от надежды и опасений Кеноби, после чего собрал это больное, голодное и искалеченное воинство и потащил к кораблям, вознося мысленно молитвы, что догадался нагрузить свой корабль пайками и продуктами.
Как они ели! Смотреть без слез было невозможно, и окончательно освоившаяся Аня с легкостью задавила остатки принадлежащих Фимору мыслей о сообщении в Сенат и прочих извращениях. Сейчас она была не джедаем, а матерью, озверело рвущей руками врагов, истребляющих ее детей.
Дети наелись, заполнили корабли, как селедки — банки, и спали, а Фимор, скрипя зубами и матерясь, работал. Через час поисков и звонков было отыскано нужное, а еще через пять минут мрачный джедай пялился на запакованного в доспехи мандалорца с белой сигилой черепа мифозавра на груди.