Фетт тоже потихоньку набирался мозгов и дипломатии, видимо, подумывая об Мандалорской империи с человеческим лицом. Успехов ему, что еще сказать... Кланы — клубок змей, во фракциях разброд и шатание, Хаат Мандо’аде резко стали семейными людьми. Да и до самого Фетта дошло, что Мандалор — это не только бесконечные завоевания, а и восстановление разрушенного. Жрать хотят все и всегда, и Фимор уже подкинул идейку связаться с Агрокорпусом насчёт терраформирования, восстановления генофонда растений и животных и прочего полезного. В планах еще стоял визит к Ксанатосу — расспросив Оби-Вана, Фимор сделал выводы и сейчас собирал информацию об оборзевшем Падшем. Сам Кеноби тяжкими мыслями не терзался, успев за год уяснить, что у него есть мастер, который решает проблемы, и его дело — учиться, а не лезть в опасности без поддержки. Сераси с Нильдом постоянно шушукались, поглядывая на вытащившего их из жопы джедая, так удачно прилетевшего за Оби-Ваном. На Джинна, начавшего шевелиться, никто внимания не обращал.
Сам Фимор размышлял о том, что пора лететь на Илум, а потом можно и на Корусант завернуть — надо представить Оби как своего падавана, дать заявку на регистрацию в должности Дозорного — уже была делегация от соседней планеты с просьбой о помощи, а там... и до Ксанатоса дело дойдет. И вообще поглядим.
***
Полет к Илуму прошел на «отлично». Воодушевленный Оби-Ван, которому за год подлечили уже начавшую протекать крышу, с испытаниями справился отменно, вернувшись с бледно-голубым кристаллом. Рискнувший посетить ледяные пещеры Фимор столкнулся с мешаниной страхов из прошлого и будущего и Фимора, и Ани, и вернулся полноценной личностью, в которой гармонично сочеталось то и другое. На психику перестали давить нет-нет и проскальзывающие мысли о прошлом, ушла ностальгия, окончательно слились память, знания и опыт.
Вовремя.
Возвращаясь на Корусант, пришлось делать остановку, и, естественно, они нарвались на Ксанатоса. Оби-Ван при виде продавшего его в рабство «брата» тут же спрятался за широкую спину мастера, вызвав этим целый шквал ядовитых насмешек и оскорблений. Ксанатос заливался соловьем, Фимор, похмыкивая, слушал эти непотребства. Когда Падший наконец заткнул фонтан красноречия, так и не дождавшись попыток возмутиться, Фимор пошел ва-банк.
— Ну, здравствуй, бывший младший брат, — скривил губы Фимор, поглядывая на достаточно высокого Ксанатоса немного сверху вниз. — Как неприятно тебя видеть, поганка ты этакая. Ты говорил много и не по делу, вот только... — блондин растянул губы в максимально снисходительной ухмылке и с намеком зацепил большими пальцами рук ремень, — у меня все равно больше.
Что сказать... Такой реакции он не ожидал. Ксанатос едва не взорвался от бешенства, выхватил сейбер и попер вперед буром, вот только теперь Фимору не было нужды притворяться, да и постоянные спарринги с Феттом дали очень многое. Ослепленный бешенством Ксанатос думать был не в состоянии, за что и поплатился: жалеть его, как Джинн, Фимор не собирался. Схватка оказалась быстрой и с предсказуемым результатом: уже через пару минут Ксанатос потерял руки, а потом и голову: к убийству Падших следует относиться со всей серьезностью.
Оби-Ван смотрел на угробившего его обидчика мастера как на живое божество. Фимор подобрал алый сейбер, подхватил труп с запчастями и пошел договариваться о погребальном костре — поганца хотелось упокоить с гарантией.
Доклад произвел фурор, как и показанный в доказательство алый сейбер покойного. Лица советников были кислыми, словно они дружно нажрались лимонов. Скромно, но дорого одетый Фимор довольно сжимал ладонями плечи сияющего выпавшим зубом Кеноби. Хмурый и потрепанный спешно вызванный Джинн составлял разительный контраст. Что там будет с ним, Фимора не интересовало, но явно ничего хорошего: Тала пришла в себя, выйдя из комы, и ее уже просветили насчет Кеноби, Мелиды-Даан и всего остального. Дама она резкая, оставление ребенка в зоне боевых действий не простит. Стоящий рядом Дуку, как раз закончивший отчитываться о Галидраане и попытках губернатора замаскировать воровство сотрудничеством с террористами, поглядывал задумчиво. Он явно проводил переоценку бывшего члена родословной.
Фимор плевать хотел на проклюнувшиеся у престарелых придурков родственные чувства: что Дуку, что Йода поглядывали с тем выражением лица, после которого стоит ждать воплей в стиле: «Вернись, я все прощу!» Ему такое счастье даром не надо, особенно после толстых намеков на то, что Оби — вообще-то падаван Джинна и его придется вернуть. Еще чего. Узы падаванства священны.