Советники в конце концов отпустили наглого рыцаря, страдающего избирательной глухотой, пожелав странного — еще одной встречи для обсуждения деталей, — но оставаться в этом затхлом болоте Фимор не собирался. Отчет дал, данные о падаване в архиве обновил, пора и честь знать. Мало ли, что там Йоде в голову взбредет и убитому горем Джинну.
Шесть часов беготни, недолгий отдых — и Фимор с Оби-Ваном на буксире покинули Корусант, набрав материалов для обучения Кеноби, одежды, припасов, разных мелочей и оставив друзьям мальчика коды для связи. Их ждала Мелидадаан, как теперь называли планету Молодые, а также мандалорцы, Фетт и целая прорва проблем, которые нужно решить. Фимор не унывал: что там с будущим, еще неясно, но пахать за кого-то, чтоб в рай на его горбу въехали, он не собирался. Ему вон падавана надо вырастить порядочным и вменяемым человеком, разоренной войной планете помочь, а там... посмотрим. Куда Сила поведет.
***
Пять лет спустя
— Мастер! Мы долго не протянем! — заорал Оби-Ван, осторожно ощупывая Силой дышащий на ладан защитный кожух гипердвигателя. — Срочно садимся хоть где-то!
— Так вперед! — Фимор страдальчески сморщился, голова после очередной бурной встречи с Мандалором зверски болела, а похмелье не убиралось никакими техниками Силы: Фетт заполучил-таки Темный меч и устроил по этому поводу грандиозную пьянку. После недолгих мучений и болтанки корабль сел, похмельный джедай разлепил опухшие глаза, напился водички с витаминами, подсунутой заботливым падаваном, и поинтересовался:
— И где мы?
— Татуин, мастер, — с готовностью сообщил Кеноби. Фимор почти протрезвел от такой новости.
— Татуин, говоришь? Ясно. Мы не должны жить хорошо, мы должны жить весело! Вперед, падаван, только не забудь надеть доспехи.
— Конечно, мастер! — Кеноби умчался, Фимор принялся надевать доспех, сделанный по личному заказу Мандалора Фетта: не бескар, но сплав, не уступающий ему по прочности, ведь их давно уже приняли обоих в почетные мандалорцы. Что ж... Посмотрим, так ли страшны Избранные, как в сказках сказывают.
Рампа опустилась, и Фимор с Кеноби сделали первый шаг на покрытую песком планету, и где-то впереди ярко сияла и звала звезда из чистой Силы.
Трудно стать богом драма/мистика
Как Оби-Ван ни старался, он никак не мог вспомнить, с чего все началось.
Практически идеальная память подводила, зияя дырами размером с галактику, он мучился, стараясь выковырять хоть крошку определенности, но все было тщетно. Оби-Ван мог вспомнить цвет матрасика кроватки, в которой спал в яслях, но никак не мог найти отправную точку, тот самый момент, после которого все покатилось лавиной с горы.
Впрочем, сам Оби-Ван склонялся к тому, чтобы считать началом Мелиду-Даан.
Это был ад на земле, во всех его чудовищных проявлениях, и он, мелкий, выброшенный пинком под зад недоджедай, считающий, что его дело правое и он сможет победить. А идущих за ним детей не волновали философские рассуждения и попытки разъяснения статуса от того, кто и сам не может внятно разложить по полочкам, кем он там теперь считается. Они шли за ним в пекло боя и истово верили в победу.
И они действительно побеждали.
Сам Оби-Ван тогда просто шел вперед, зная, что он — их единственная надежда, что без него шансы на выживание у детей потерявших всякую совесть и вообще человеческие качества взрослых жителей воюющей веками планеты нет совсем. Он шел и вырывал победу зубами и руками, истекая кровью, отдавая самого себя.
И, как ни странно... Они победили.
Потом было много чего: и возвращение в Храм и Орден, и бои разной степени сложности, и превозмогание... Много чего. Оби-Ван шел вперед и только вздыхал, мучаясь нехорошими предчувствиями.
Потом был Мандалор.
Год в бегах, когда убийцы поджидали за каждым кустом и камнем, а помощи не было никакой. А Сатин, поначалу такая гордая, считающая себя неуязвимой и неприкасаемой, потом все чаще называла его своей единственной надеждой на то, что доживет и вообще выживет.
Это был очень тяжелый год, который научил его многому: Оби-Ван узнал новую культуру, выучил язык и даже получил право носить доспехи и создать клан.