Тогда Сатин еще не плевалась, разговаривая на мандо`а, не устраивала геноцид, сгоняя людей с обжитых мест, не уничтожала свою собственную культуру, не впадала в ярость при виде доспеха... Тогда она еще могла считаться мандалоркой, пусть уже с натяжкой.
Оби-Ван восхищенно впитывал знания, учился, искал. Они всегда были чуть впереди своих преследователей, пока не вырвались из ловушек, пока не победили.
Он прощался, наполовину боясь, что она попросит его остаться, наполовину ужасаясь, что не попросит. Сатин так и не сказала те самые заветные слова, и Оби-Ван улетел на Корусант, утешаясь чувством долга, лишь изредка вспоминая золотоволосую герцогиню и все больше идеализируя ее в своих воспоминаниях. Что поделать, все разумные склонны закрывать глаза на некоторые вещи, и джедаи не исключение.
Потом было Набу. Королева не умоляла его о помощи, она приказывала, но что-то такое витало в воздухе, и бой с ситхом это только подчеркнул. Квай-Гон тоже не звал и не умолял о помощи, он тоже приказывал, и Оби-Вана колотило от навалившихся на него чувств, пусть он их и скрывал. Энакин тоже не просил. Вслух. Мысленно он просто орал, и Оби-Ван применил все свои знания и умения, чтобы добиться желаемого, и в конце концов заплел мальчишке падаванскую косичку.
Увы, люди зачастую не ценят то, что свалилось на них подарком судьбы, и Энакин лишь подтвердил это правило. А Оби-Ван только вздыхал и качал головой: он не собирался изливать душу и кому-то что-то доказывать.
Война свалилась на них, как лавина с горы: вот еще вчера они чешут языками в приемных покоях сенаторов и королей, а вот сегодня летят на кораблях навстречу смерти.
Оби-Ван пытался сделать что мог, зачастую рискуя собственными жизнью и здоровьем. Не всегда получалось, но он старался и все чаще ловил восхищенные и полные благоговения взгляды клонов, идущих за ним в бой.
Им везло: чаще, чем другим. Они выбирались из ловушек, в которых гибли другие, прорывались там, где вязли остальные, и все чаще и чаще Оби-Ван слышал тихое бормотание клонов, прикрывающих ему спину. И не только их.
И у него прибавлялось сил, открывалось второе, третье и черт знает какое по счету дыхание, пока в их окровавленные руки не падала вырванная у врагов победа.
Потом был Мортис.
Его Оби-Ван почти не помнил, лишь в кошмарах мелькало нечто странное: высокие фигуры, алые и голубые глаза, зеленый туман, словно боевой отравляющий газ, и стойкое ощущение собственной гибели.
Недаром он мучился плохими предчувствиями. Приказ шестьдесят шесть прозвучал громом с ясного неба. Оби-Ван выплыл в невменяемом состоянии, чувствуя, как с каждым ударом сердца гаснет все больше и больше жизней его друзей, знакомых, братьев и сестер по Ордену, как погружается во тьму галактика, но хуже всего, что он внезапно ощутил себя кромешно, абсолютно одиноким. Исчезла та невидимая, но ясно ощутимая связь с клонами, которая воспринималась очень естественно и правильно.
И вот это было хуже всего.
Оби-Ван плохо помнил то, что произошло потом: реальность воспринималась урывками. Может, если б он был в себе, более вменяемым, он бы поступил по другому, иначе... Но все случилось именно так, и потом, спустя годы и годы проворачивания ножа в открытой ране, Оби-Ван ни о чем не жалел. Это было бессмысленно.
Так же, как он не жалел о том, что не добил Энакина. Что поделать... В тот момент он не хотел быть милосердным. Не с тем, кто помог вырезать всю его семью.
Годы летели, сливаясь в одну шелестящую песком мутную пелену. Изредка ему казалось, что он слышит, как его кто-то зовет: тонкие, еле слышные голоса. В бреду Оби-Ван даже им отвечал... Невидимые собеседники все равно были лучше полного одиночества, пусть это и пахло шизофренией. А потом с неба свалились дроиды, и его снова призвали в строй.
Если честно, то Оби-Вану уже было побоку происходящее: он так утомился от одиночества и бесконечного тоскливого ожидания, что банально воспользовался шансом свалить туда, откуда его точно не достанут.
Что ж... Пришлось признать, что и его блестящий ум, пусть и заржавевший за эти годы, умеет ошибаться. Странности начались буквально через пару дней. Из беспамятства его вырвали горячие мольбы Люка, и Оби-Ван с удовольствием преподал ему самый главный урок. Дальше — больше. Он все чаще устремлялся на зов, пока в один чудесный момент не обнаружил, что его видят. И не обученные пользователи Силы, а вовсе даже обычные люди.