В воздухе витал запах озона и крепкого чая. Личное божество Двести двенадцатого штурмового батальона улыбнулось ему и сказало слово, которое Коди не ожидал услышать еще хоть раз:
— Привет.
Не так страшен черт... (ОЖП)Йода
— Господи, за что мне это все?!
Риторический вопрос так и остался риторическим, повиснув в воздухе. Увы, ответить на него было некому, хотя нечто этакое — злорадное веселье — ощущалось то ли затылком, то ли гландами. Еще ощутимо давило чужое раздражение, но вот его в свою очередь игнорировала уже попаданка: Нина отлично понимала, кто это там не одобряет — естественно, обитатель этого самого тела, задвинутый непонятно на какие задворки. Крепко и прочно законопаченный в узилище: видимо, данный разумный Высшие силы, или кто тут рулит, в этой галактике, совсем достал, раз вопрос решили так радикально. Впрочем, так же ясно ощущалось, что не одобрять прежнему владельцу тела осталось недолго: в память Нины словно втекала струйка воспоминаний, опыта, рефлексов и прочего, прочего, прочего... тонкая струйка, слава всем богам, а иначе бы неожиданно даже для самой себя ставшая попаданкой Нина молниеносно с катушек слетела: жизненный опыт человека пятидесяти лет и существа неизвестной расы, прожившего девять с половиной веков, просто несравнимы.
Хотелось плакать. А еще жрать: на нервяке почему-то всегда кушать хочется, сладенького, жирненького, копчененького, жареного... И вообще вкусненького. Плюнув на все, Нина решила, что раз у нее белая горячка — а как еще объяснить происходящее, — то гулять так гулять, и поковыляла в сторону шкафов, навернувшись раз пять по пути. Пошарила по закромам, нашла секретную заначку с аппетитно пахнущим содержимым и, мужественно не думая, что она тащит в широкую пасть с острыми зубами, забилась в уголок.
Кухонный.
Уже через полчаса жизнь стала чуточку менее кошмарной. Одуряюще пах чай, карамельные сверчки хрустели на зубах, Нина, сморкаясь в широкий рукав, самозабвенно рыдала, оплакивая свою горькую судьбину.
Еще бы. Не каждый день просыпаешься в теле Йоды, чтоб его, гранд-магистра Ордена джедаев.
Терапия вкусняшками помогла. Всласть выплакавшись, Нина решила считать все сном и не заморачиваться, а то так и до сумасшествия недолго. Сыто отдуваясь, сползла с подушек и поковыляла осматриваться. Белая горячка — белой горячкой, но жить Нина хотела хорошо, а значит, надо отрывать толстую жопу с короткими ногами и шевелиться в сторону светлого будущего.
Походка крокодила, вставшего на задние лапы, постепенно становилась все уверенней. Нина осмотрела жилище, подогнанное под нужды Йоды: все низенькое, потому как сам Йода — метр с кепкой в прыжке, никаких стульев, одни пуфики, повышенная влажность, шкафы забиты странной едой, в платяном шкафу сплошное уныние — ряд одинаковых роб, туник, штанов и поясов-оби с ремнями-разгрузками. Обуви данному виду разумных явно не полагалось.
Задумчиво пошевелив по очереди всеми тремя пальцами на каждой ступне, Нина скривилась от вида мощных тупых когтей, отродясь не видевших не то что маникюрных ножниц с пилочками, а даже просто напильников с рубанками, меланхолично размышляя о том, хватит ли всех джедаев коллективный удар, если вот это почистить, заточить и накрасить лаком. Алым. Цвета страсти. И ситхов.
Чувствуя, что «белочка» вновь прогрызает мозг, Нина поковыляла дальше. Зеркало в ванной подвернулось очень кстати, остановив надвигающуюся истерику. От вида отражающейся в серебристой поверхности рожи резко напал ступор.
— Чур меня, чур! — бормоча, Нина отвернулась, шаркая прочь, на кухню. Там хотя бы есть жратва, а отдельный шкаф для чая и вовсе внушает уважение.
Оставалось надеяться на то, что все упорнее прорастающие в памяти воспоминания Йоды сделают свое черное дело и она не будет блевать от одной мысли о внешнем виде. Кроме того, надлежало как следует осмотреться, и не только в этой квартирке. Раз ее сюда засунули, значит, есть причина. Ее нужно найти, а уже потом думать, что и как делать. Не тот Йода персонаж, чтобы тихо отсвечивать в уголке. У него есть власть и, что гораздо более ценно, право эту власть применять. У Йоды есть возможности. Ух какие возможности. И просрать свой шанс... В затылок словно повеяло ледяным дыханием.