Жаль погибших разумных, конечно, но… Всякое бывает.
А теперь – вот, опять мастер фигнёй страдает!
Йода хмыкнул, слушая пытающегося взывать к его совести бывшего падавана. Зря старается – у старого Йоды совести отродясь не было, а заводить такое вредное в хозяйстве животное обновленный Йода не собирался. Ему и так весело – один рейд на Коррибан за жуками пелко чего стоил!
Высушенные и растертые в пыль гады обладали неприятной способностью блокировать Силу, причем незаметно для пострадавшего. Гоняться за ними пришлось долго и муторно, потом сушить, молоть, загружать в специальные контейнера и прятать… Он и так набрался этой дряни, чувствуя себя пьяным и неадекватным, хорошо хоть, хватило реакции кнопку нажать, активируя расположенные в стратегических местах микрозаряды. Балкон держался лишь на честном слове и изоленте, осталось чуточку помочь силе притяжения.
А теперь он хочет отдохнуть: то, что удалось угробить сразу двух ситхов, не значит, что их больше нет.
– Мастер! – громыхнул Ян, вырывая Йоду из мыслей о том, что пахать ему на благо Света ещё долго. – Вы вообще слушаете?
– А как же! – кивнул Йода. – Так бы сразу и сказал. Тоже хочешь. Оби-Ван, подвинься.
Падаван встал на прикрученную к летающему креслу Йоды ступеньку и слегка подвинулся, недвусмысленно предлагая своему брату-падавану присоединяться.
– Давай, Ян. Кнопочка волшебная есть у меня! – Йода нацепил здоровенные очки-консервы, занимая свое место. У кресла неожиданно обнаружился руль, а по бокам вылезли сопла-репульсоры. Ян, обалдевший от наглого предложения, помолчал… И махнул рукой, вставая рядом с Кеноби, крепко уцепившись за кресло. Йода вдавил здоровенную красную кнопку с надписью «Поехали!», гаркнув:
– Лыжню!
Сколько он ни проживет, это будет весело.
Идентификация Кеноби
Все началось в таунгсдей, пятнадцатого числа, на Бендомире. Оби-Вана, избитого до потери пульса, запихнули в кресло, приладили на виски контакты и запустили машину, выжигающую воспоминания.
Отработанная до мелочей процедура, обкатанная на прорве прошедших через руки торговцев живым товаром рабов. Оби-Ван даже не мог сопротивляться, единственное, на что его хватило – сжать в ладони камешек, с трудом вытащенный из кармана. Речной камень, маленькая невзрачная галька, только и всех достоинств, что реагирующая на Силу. Он стискивал ее в ладони до боли, концентрировался на поющем хрустальным голосом камешке, пытаясь отвлечься от чудовищной боли, и чувствовал, как с мозга сдирают щиты, как ломается его разум, как размывается личность… И только путеводный огонек в руке не дал ему потерять себя полностью.
Он долго дергался на холодном каменном полу камеры, в которую его бросили, как мешок с клубнями, хрипел, плача и пуская слюни, с неимоверным облегчением понимая, что память цела, как и его личность… Вот только где-то там, в глубине, что-то изменилось, словно кто-то еще поселился в его разуме.
Но никаких других изменений не было, и Оби-Ван промолчал, не желая оповещать окружающих, что время от времени его глазами смотрит неизвестный. Ему только подозрений в расщеплении личности не хватало для полного счастья.
Время шло, Оби-Ван стал падаваном, таскался вместе с мастером по галактике, нанося добро и причиняя справедливость. С памятью все было в порядке, с ним самим – тоже, к редким ощущениям присутствия в голове непонятно кого или чего он привык и перестал на этом концентрироваться. Все было почти нормально, пока не случилась Мелида-Даан.
Он стоял, смотрел, как взмывает ввысь потрепанный кораблик, и готов был разрыдаться от бессилия и собственной никчемности. Оби-Ван знал, что поступает правильно, но легче от того, что его бросили на произвол судьбы, не становилось.
В тот момент он впервые ощутил, как внимание того, Другого, сконцентрировалось сначала на исчезнувшем в гипере корабле, потом на нем… Плечо сжала невидимая рука, и Оби-Ван, забившийся в какую-то нору, все-таки разрыдался, выливая в Силу вместе со слезами свое горе и ощущение выброшенности на помойку. Он знал, что Квай-Гон его не любит, как раздосадован тем, что взял его в падаваны… Но получить такое подтверждение всем своим сомнениям и горьким предположениям оказалось больно.
Неизвестный, живущий в его голове, словно придвинулся, даря молчаливую поддержку, и Оби-Ван, всхлипнув, вытер слезы, решительно поднимая голову. Плевать, кто это, хоть самый страшный ситх-вивисектор, для развлечения сдирающий с людей кожу каждый таунгсдей. Он поможет, и это все, что Оби-Ван хотел знать.