Мол вынырнул из темноты, сотканный из мрака и огня, и глаза забрака пылали далеко не так ярко, как годы назад. Пусть движения были легкими и точными, груз непростой жизни оставил свой отпечаток: Мола пробило на «поговорить», а Бен не смог отказать давнему врагу в этой малости.
— Кого ты прячешь, Кеноби? — Мол хищно втянул по-звериному трепещущими ноздрями сухой воздух, устремив взор вдаль. Бен не сомневался: Мол чует Силу Люка, забрак был страшнее ищейки. — Не зря же ты сидишь в этой дыре…
Кеноби не колебался.
Этот бой стал отражением в кривом зеркале, трагедией, обратившейся в фарс. Мол раскрутил посох мельницей, Оби-Ван прижал рукоять к груди лезвием вверх: любимая стойка Квай-Гона, начальная атакующая. В желтых глазах Мола мелькнуло узнавание, а затем забрак бросился, сейберы загудели…
И все резко закончилось.
Мол опустил глаза, разглядывая рану поперек груди, медленно упав на колени. Сейбер выпал из ослабевшей руки, Бен, с грустью наблюдающий за поверженным наконец врагом, подхватил грузное тело, прижимая к себе, давая возможность умереть не в одиночестве.
Мол каркающе рассмеялся.
— Так кто там, Кеноби?
Жизнь Мола вытекала с каждым мгновением, и Бен решился.
— Тот, кто все исправит.
— Мститель… — прохрипел Мол и рассмеялся. — Опять подсуживаешь только своей стороне.
— Нет, — возразил Бен, пытаясь убедить то ли Мола, то ли себя. — Никакой мести. Он просто…
Алый клинок пробил тело со спины, выжигая сердце, заставив судорожно выгнуться в агонии. Жёлтые глаза смотрели с насмешливым сочувствием: Мол сделал свой ход. Как всегда, ломая планы своего любимого врага.
— Наш ученик, — твердо произнес Мол, и слова упали замковым камнем, запечатывая новый вариант будущего. Вдали вспыхнула сверхновая: Люк. Увидел? Почувствовал? Бежит к ним.
— Нет… Люк… — сделал последнюю попытку Бен, и Мол улыбнулся светлой улыбкой совершенно свободного существа.
— Наш! Он… Отомстит… За нас… Всех.
Ладонь забрака разжалась, открывая кодовые цилиндры — ключи от корабля. Бен… Оби-Ван рассмеялся, глядя в бездонное небо, оценив красоту интриги. Мол твердо знал, что умрет, и подготовился. Что бы он ни предполагал, все равно попал в точку. Можно не сомневаться: корабль битком набит учебниками и голокронами, там есть маршруты к безопасному месту. Значит… Он сделает так же. Оби-Ван только успел сорвать с шеи цепочку с парой ключей и разжал ладонь, чувствуя, как накатывает девятым валом Сила мчащегося к ним Люка. Мол прав. Пусть мальчишка сам решает и пусть черпает из всех источников. Пусть не повторяет их ошибок.
Пусть идёт своим путем. Не чужим.
Последним усилием Оби-Ван впечатал в ключи Силу и выдохнул. Наступила темнота.
Когда Люк добежал, они уже были мертвы. И старик Бен — хотя какой он старик, — и незнакомый Люку татуированный забрак. Лежали рядом, плечом к плечу, а на раскрытых ладонях лежали сокровища: кодовые цилиндры. Так, словно они предлагали их именно ему: в этом Люк был иррационально уверен. Валяющиеся рядом металлические штуки, похожие на куски труб с начинкой, были слишком хорошо знакомы: имперская пропаганда работала отменно, не узнать оружие джедаев было невозможно. Люк забрал ключи, и его накрыло ворохом образов, оставив четкое впечатление, куда идти. Порыв бежать к дяде с тетей — рассказать о произошедшем — словно смыло песчаной бурей. Эта часть его жизни закончена.
Люк встал, опустил ключи в кармашки пояса, повертел в руках оружие покойных… И решительно достал из поясной сумочки выменянный намедни пиро-патрон. Не костер, но результат будет такой же.
Тела сгорели в считаные минуты, Люк дождался, когда чуть остынет расплавившийся песок, и засыпал яму, работая руками и ногами. Ветер дует постоянно, скоро здесь и следа не останется. А ему надо идти. Сейчас.
И это он тоже знал четко.
Люк бросил последний взгляд в сторону дома, отвернулся и решительно зашагал к хижине Бена. Сначала туда. А потом…
Рядом с хижиной на скалистой площадке стоял корабль совершенно незнакомой Люку конструкции, идеально соответствующий лежащим в кармашке ключам. Люк рассмеялся и побежал. Сначала хижина. А потом его ждут звезды.
Оби-Ван скрючился, кашляя и хватаясь за грудь. Было полное впечатление того, что сейбер все еще прожигает ему сердце, горло жгло, из глаз текли слезы, Оби-Ван с трудом встал на четвереньки и пополз вперед, кашляя и сипя. Рядом застонали, хрипя, Оби-Ван вслепую потыкал рукой, хватая кого-то за плечо, толкая в сторону.