Но перед этим стоило поговорить с выжившими детьми.
Как успел поведать перед смертью наемник, а также рассказал заикающийся от волнения Бен, постоянно крутившийся рядом с дядей, на самом настоящем корвете, пусть и без начинки в виде истребителей, убийцы прилетели не просто так. Он был платой за убийство: про Люка Скайуокера, Последнего джедая, знали все, и рискнуть убийцы решили только за соответствующее — крайне высокое — вознаграждение. При очередном сеансе связи с президентом Республики, которым в настоящее время являлась Мон Мотма, Люка предупредили, что прибудет корвет, так как места опасные, а времена неспокойные, и привезет корабль спонсорскую помощь, продукты и бытовые мелочи.
Поэтому Люк не насторожился, хотя и нервничал весь день. Поэтому корабль сел почти на крыши домов. Поэтому Люк не успел среагировать, когда его долбанули из звуковой пушки. Поэтому убийцы не проутюжили все из турболазера: им дали четкий приказ вычистить строения до последней пылинки, а членов Ордена зачистить ручками, чтобы с гарантией. Заказчики боялись, что при бомбардировке кто-то уцелеет.
Мол с Оби-Ваном только переглянулись. Приказ явно спустили с самого верха, значит, в так называемой Новой Республике, которую пока что плевком накрыть можно, им делать нечего.
— Организуем собственный Орден? — наклонил рогатую голову Мол, весело поблескивая золотыми глазами. — С сабакком и твиллечками? Тот пацан, Соло, многообещающий. Иди сюда, парень! И остальные тоже! — гаркнул ситх. — Поговорить надо.
Мальчишки ввалились в кают-кампанию, делая вид, что не грели уши, и Оби-Ван встряхнулся. Надо шевелиться, а то не заметишь, как на Коррибане лопатой махать будешь, и в гробницах с призраками раскланиваться.
— Итак, юноши. Расскажите о себе.
Бен был счастлив. Впервые за год с того момента, как мать выпихнула его к дяде под бок. Впрочем, даже впервые за несколько лет: Лея Органа-Соло была революционеркой, свою страсть направляла на борьбу, а не на семью, и свою мать Бен чаще видел по головизору, чем дома. Отец? Хан бредил космосом, остальное было по остаточному признаку. В Академии было чуточку лучше, но в последнее время стал слышаться чей-то шепот.
Бен, непонятно по какой причине вываливший то, чем не делился даже с дядей, получил в ответ пристальный взгляд и обещание разобраться с проблемой. И возвращаться домой он откровенно не хотел, особенно теперь, когда увидел, что тот, в чью честь его назвали, круче всех рассказов дяди и существует в реальности. А его напарник — вообще кошмар. Поэтому Бен был готов лететь в неизвестность и горел желанием учиться и исследовать галактику. Это тебе не дядя, с его требованием соответствовать чьим-то высоким стандартам. А мать… А что — мать? Бен первый удивится, если она о нем вспомнит.
— И кто это такой хитрый, как думаешь? — тихо спросил Мол, наблюдая за увлеченно играющей в простейшую Силовую игру «Тяни-Толкай» ребятней. Кеноби пожал плечами.
— Пока не знаю, но капать мальчишке на мозги не позволю. Найду и ручки шаловливые с дурной головенкой оторву. Мне не нужно тут повторение судьбы Энакина.
— Да уж, — согласился забрак. — Так что? Насчет Ордена? И как назовем?
— Да какая разница, — вздохнул Оби-Ван. — Главное, чтобы люди из них выросли хорошие. А сабакк и твиллечки… Посмотрим.
С сабакком и твиллечками 2
Жалел ли Люк о том, что бросился в неизвестность, даже ничего не сказав родне?
Иногда.
Тетку Люк любил, с дядей отношения были немного напряженные: вроде все хорошо, но иногда Оуэн смотрел на него, как на древнюю бомбу: может взорваться и взорвется. Вопрос только в одном: когда? Первые пятнадцать лет своей жизни Люк искренне не понимал такого отношения и только потом, гораздо позже, начал догадываться об истоках дядиной тревоги.
В тот день, разделивший его жизнь на «до» и «после», Люк влетел в хижину Бена, еще не зная, чего ожидать. Да, намек на то, что Бен — не просто живущий в пустыне бродяга, был жирным, его можно было даже пощупать руками: сейбер. Самый настоящий плазменный меч, который сейчас висел на поясе Люка, как и его собрат. Но все же Люк не знал, чего ожидать. Он помнил Бена, его тихую заботу, вырезанные его руками из драгоценной древесины модели истребителей, грусть в потухших глазах, боль, когда дядя орал и гонял отшельника от своего дома. И то странное чувство сродства, что Люк всегда испытывал, вспоминая Бена.
Хижина оказалась хозяину под стать: шкатулка с двойным дном. Стоящий в дальней комнатке металлический сундук, запертый на кодовый ключ, один из тех, что висел на цепочке, словно ускользал от восприятия. Люк встряхнул головой, сосредоточился, откинул тяжелую крышку… И осел на каменный пол.