Убежище трещало по швам, пришлось перебираться на новое место жительства. Люк не хотел лезть в большую политику, но политика нашла его сама: в гости приперлась Тано, начав агитировать вступить в Сопротивление. Люк ради интереса послушал, как и страстную речь прибившейся к тогруте принцессы, и просто рассмеялся им в лицо. Может, раньше б он и клюнул, но не теперь, после нескольких лет на окраинах цивилизации, после лекций от голокронов, после чтения дневников Мола и Бена, после свалившейся на него ответственности за несколько десятков разумных.
Не подействовала даже харизма Леи. Люк смотрел на нее, понимая: в такую легко влюбиться. Лея горела, звала за собой, рвалась бороться… Она была прекрасным светочем и символом Восстания, вот только Люк не собирался стать плакатом, за которым будут обтяпывать свои делишки привыкшие к власти сенаторы. Бен много чего вспоминал в своих дневниках, а Мол вел подробнейшие досье на тех, кто сейчас ловил рыбу в мутной воде. К тому же, если по первости Люк надеялся, что обретет сестру, то после нескольких дней плотного общения понял, что ничего не выйдет, к сожалению. Даже если его и примут как брата, ровней считать не станут. Лея являлась принцессой до мозга костей, а он… Всего лишь фермер с потенциалом. Увы.
Лея все расписывала, как хорошо было в Республике и как хочет население Империи вернуть эти славные времена, а Люк вспоминал могилу бабушки и ее судьбу, а также своего отца, который так и не удосужился навестить ее, пока не стало поздно. Впрочем, пусть факт родства он признавал, налаживать отношения с тем, кто был когда-то Энакином Скайуокером, Люк не собирался. Его не волновала идеология. Его волновали поступки. А поступки не радовали. Люк вообще считал, что во всех своих бедах Энакин сам виноват, и никаких дел с ним иметь не торопился. Мало ли что там крышей поехавший ситх решит? Может, прибьет помеху, а может, маршировать заставит.
Рассказы джен’саарай были неоднозначными: Вейдер выпиливал всех, до кого мог дотянуться, для него все были угрозами, подлежащими истреблению превентивно. В общем, ну его. Как и агитаторов за Светлую сторону: уже несколько раз на него покушались сбрендившие джедаи, считая, что раз он не с ними, то против них. А значит, подлежит искоренению как потенциальный Темный.
Люк лишь диву давался от таких наездов, окончательно решив посылать нафиг всех. Сразу и скопом. Ему хватало возни со своим кланом, потому как считать эту толпу подчиненными он просто не хотел, не желая зазнаваться. А его родичи на руках носили за возможность прикоснуться к сокровищнице знаний и никаких различий между Светом и Тьмой теперь не делали.
Тем временем напряжение в Империи все нарастало, пока не достигло предела: при сдаче в эксплуатацию какой-то боевой станции погиб один из самых одиозных моффов, Таркин, а на Императора совершили почти успешное покушение, и пытающегося рулить, пока Палпатин лечится, Вейдера, просто рвали на части: оказалось, что носиться пафосно на корабле и командовать войсками — это одно, а гасить конфликты и вникать в мирную жизнь — другое. А тут еще сенаторы, хорошо знакомые Люку по дневникам Бена и досье Мола, зашевелились. Все эти Мотмы, Органы и прочие Иблисы.
Лезть в этот дурдом? Увольте.
То, что он выбрал правильный путь, Люк понял, когда к нему прибились несколько десятков клонов, служивших когда-то под предводительством Кеноби и его падавана, а также целый клан мандалорцев: тоже бывших клонов. Пока Люк чесал в затылке, пытаясь понять, что делать, на планету десантировались еще пяток бывших инквизиторов: тощих и замученных.
Люк посмотрел на всю эту толпу, подумал, послушал очередные дифирамбы в свою честь, источаемые сенатором Органой, вспоминавшим, как славно служил ему когда-то генерал Кеноби — да, так и сказал, — пожал плечами и созвал свой клан на совет. Он как раз нашел данные о счетах, на которых лежали совершенно астрономические суммы, и хотел решить, куда это все применить. Хотелось осесть, построить свой Храм, как цинично высказался затесавшийся в их нестройные ряды Квинлан Вос, с сабакком и твиллечками, а также обзавестись кораблями и оружием. Проживший на Татуине почти всю свою жизнь Люк отменно знал, что оружие никогда не помешает, а спасать себя приходится самому. Тут как раз кто-то кстати вспомнил, что, по слухам, в одной из пещер Татуина еще Реван спрятал кусок Звездной карты, ведущей к Звездной кузне, и решение принялось само собой.
А значит, все шло так, как и должно быть — правильно.