- А-а-а-а!!!!! - кричал Горохов, судорожно уползая за щиты на четвереньках.
Руки и ноги плохо слушались его, пару раз он даже наступил одной ладонью на другую. Наконец он уполз за ширму. Публика аплодировала, похоже, они не понимали, что происходит. Вдруг Горохов вылетел из-за ширмы обратно и бросился на меня. В руке он держал здоровенный кусок металлической трубы из тех, что подпирали щиты сзади. Я увидел прямо перед собой его круглые безумные глаза, и труба начала стремительно опускаться прямо мне на лицо. Я увернулся и отпрыгнул. Труба со свистом прошла мимо.
- Мляяять!!! - заорал Горохов. - Мама-а-а-а-а!!! Он снова размахнулся трубой, и я опять увернулся. Труба попала в центральный щит декорации и рассекла его пополам. Щит рухнул, потянув за собой два остальных. Горохов размахнулся еще раз, и тут я не успел увернуться. Пришлось выставить вперед руки. Странно, но боли я не почувствовал. Наоборот, когтистые пальцы ловко сжали трубу. Я дернул и отобрал ее у Горохова. Затем повернулся к публике, распахнул клыкастую пасть и перекусил трубу пополам. А остатки легко завязал в узел. Публика не аплодировала. Все сидели на своих местах в оцепенении.
Жутко захотелось есть. Я положил металлический узел на фанерный пол студии, поднял руки вверх и убрал пальцы с когтями. Затем убрал морду и уши, пригладил волосы. Ощупал лицо - вроде все было в порядке.
- Снято! - сказал Вахтанг и стянул камеру с плеча.
- Спасибо всем, - сказал я. - Извините, что так получилось. Поддался импульсу.
Я оглянулся. Горохова не было видно. Зрители торопливым ручейком тянулись к выходу из студии. Владик смотрел вдаль оцепеневшим взглядом. Я подошел к нему.
- Ну как? - спросил я.
- Очень плохо, - пробормотал Владик. - Такое нельзя давать в эфир. И декорации попортил, это ж денег сколько. И Горохов теперь… Не знаю, как с ним быть, он у нас и так ранимый, как он теперь?
- Извини, - сказал я. - Ты ж сам говорил, что шоу нужно.
- Не настолько, - отчеканил Владик.
- Извини, - сказал я еще раз. - Мне пора.
Владик вяло кивнул, и я пошел к выходу. Выбрался на улицу, поймал такси и поехал на работу.
Я был уверен, что передачу в эфир не пустят, но в пятницу вечером, когда я пил чай на кухне, из маминой комнаты послышался приглушенный вскрик:
- Леша! Это ты?!!
Я зашел в мамину комнату и сел рядом на диван. На экране телевизора плыли лица зрителей студии, а голос Горохова рассуждал о нашей медицине, которая не может пока объяснить все чудеса, происходящие с людьми. Наконец в кадре появился столик и два кресла.
- Вот! Это же ты! - сказала мама. Я кивнул.
- Я позвоню бабушке и тете Лене, пусть включат! - встрепенулась мама, но я мягко усадил ее обратно на диван;
- Не надо, давай просто посмотрим.
Камера приближалась к креслам, показали лицо Горохова крупным планом, затем мое лицо.
- Поехал отдыхать на юг, - сказало мое лицо. - Там на канатной дороге со мной произошел, скажем так, несчастный случай, и я лишился пальцев на руках. Их раздробило. Я очень удивился, стал экспериментировать в этом направлении.
- Алексей! Покажите ваши руки залу! - крикнул Горохов. - Руки, Алексей, руки!
Я на экране поднял руки вверх и помахал в воздухе ладонями.
- Аплодисменты!!! - закричал Горохов. - Свершилось чудо!!!
Зал взорвался овациями. Затем появился Горохов, стоящий на фоне декораций.
- Удивительно, - сказал Горохов, - как Алексей может управлять своим телом. Он творит буквально чудеса, смотрите!
На экране появились крупным планом пальцы, которые начали удлиняться. В следующий миг в кадре появилась моя фигура с длинными когтями, нелепо болтающимися ушами и волчьей мордой.
- Леша, - мама повернулась ко мне, - ну как тебе не стыдно? Зачем ты это им?
- Ты смотри, смотри, что сейчас будет, - сказал я. - Ух, что будет!
Но ничего не было. Фигура двигалась вдоль декораций. Через секунду снова появился Горохов.
- Вот такие фокусы освоил Алексей с помощью специальной гимнастики йогов, - произнес он веско.
Снова в кадре возникли наши кресла, попеременно замелькали то мое лицо, то лицо Горохова.
- Алексей! Вот вы учитесь, вы работаете за компьютером.
- Я сейчас учусь на последнем курсе Института автоматики.
- Аплодисменты!
- Работаю в фирме. Начальник отдела информационных технологий.
- Аплодисменты Алексею, работнику компьютера! Внизу экрана появился титр: “Алексей Матвеев - компьютерный специалист”.
- И все-таки при таком напряженном графике в вашей жизни остается место для хобби, верно?
- Да.
- Расскажите нам о вашем хобби! Когда вы начали увлекаться гимнастикой?
- Ну…
- В вашей жизни остается место для необычного, верно? Расскажите нам о своих способностях и о том, как вам удалось их в себе развить.
- Я обнаружил, что обладаю способностью изменять свое тело
- Аплодисменты!
Появился титр: “Алексей считает, что этому может научиться каждый, надо лишь заставить себя сосредоточиться”.
- Это оказалось просто. Достаточно просто четко представить себе, чего ты хочешь, и убрать всю ерунду, которая мешает этому. Убрать из распорядка дня лишние дела, убрать из разговора лишние слова. Делать только то, что ведет к успеху.
- Алексей, вот такой вопрос, может быть, в чем-то личный, я бы даже сказал - интимный.
- Спрашивайте.
- Вы верите в Бога?
- В целом - скорее да.
Появился титр: “Алексей Матвеев верит в Бога”. На экране появился Горохов в центре декораций.
- Еще раз напоминаю, - сказал Горохов, - что вы смотрите программу “Лица нашего города”, и я - ее ведущий Илья Горохов. Сегодня у нас в гостях был Алексей Матвеев, человек, который с помощью специальной гимнастики научился управлять своим телом. Это умение пригодилось ему, когда он потерял свои пальцы, но сумел вырастить их заново. После рекламной паузы нас ждет еще один сюжет о пальцах. Этот сюжет снят в реанимационном отделении городской больницы номер три. Мы встретимся с человеком, который выпал с семнадцатого этажа на бетон, но остался цел и невредим, вывихнув лишь безымянный палец.
Загремела бравурная музыка, и на экране замелькали баночки с йогуртом, из них неаппетитно лезла блестящая масса.
Я уже лег спать, когда раздался телефонный звонок мне на мобильник.
- Алло! - сказал незнакомый голос с хрипотцой. - Господин Матвеев?
- Я слушаю.
На том конце провода удовлетворенно цыкнули зубом.
- Алексей… как по отчеству?
- Можно просто Алексей.
- Алексей, - задумчиво сказал голос и снова цыкнул зубом. - Переговорить надо.
- А в чем дело?
- Нет-нет! - категорично сказал голос. - Проблем никаких. Просто разговор. Типа предложение.
- Я вас слушаю.
- Не по телефону.
- А в чем суть предложения? Скажите заранее. А то у меня со временем не очень.
- Один человек хочет переговорить. Считайте, что работа. Не по телефону.
- Сразу говорю: если связано с криминалом, то я с криминалом не работаю.
- Дело чистое, - сказал хриплый после небольшой паузы. - Железно.
Мне это нравилось все меньше. Но было любопытно. В конце концов, что я теряю?
- Хорошо, я согласен обсудить. Где и когда?
- Завтра. У метро “Маяковская” в шесть вечера, мы встретим.
- А как я вас узнаю?
- Мы тебя сами узнаем. По телику видали.
На этом разговор закончился, и ровно в шесть я стоял на Маяковке. Через пару минут ко мне подошел парень в кожаной куртке с приплюснутым носом.
- Алексей?
- Алексей.
- Поговорим… - Парень неуклюже поднял руку, приглашая меня пройти с ним.
Мы подошли к белой иномарке, припаркованной неподалеку. Там сидели три человека довольно странного вида. Тот, что сидел на месте водителя, явно был шофером. Рядом с ним сидел мужик сильно в возрасте, с крупными чертами лица. Был он одет в бежевый плащ, а лицо его украшали крупные очки в тяжелой на вид металлической оправе. Если бы не высокий лоб с седыми залысинами и слишком большой живот, можно было подумать, что он бывший спортсмен. На заднем сиденье находился еще один парень, похожий на того, что встречал меня на площади. Эдакий крепыш с бегающими глазами. Ну, может, чуть повзрослее. Что меня удивило - у него совсем не было бровей.