- Любого - значит, и человеческого?
- Да нет, блин! Любого - значит, из любых съедобных мяс.
- Сырого?
- Ну, как вариант. А вот крови - фу. Не хотелось.
- Стоп! Давай разберемся! Здесь надо рассуждать логически. Ты готов?
- Ну готов, логически.
- Тогда рассуждаем. Тебе хотелось мяса, да? Но мяса без крови?
- Ну-у-у… Да. Крови не хотелось. Жрать хотелось.
- Значит, хотелось мяса без крови?
- Выходит, так.
- Значит - хотелось обескровленного мяса?
- Ну, выходит - да.
- Значит, тебе хотелось мясо обескровить? Чувствуешь? Обескровить мясо тебе хотелось!
- Не, - говорю. - Что-то ты меня путаешь. Как-то все не так.
- Все так, - говорит Ник. - Это логика, ничего не попишешь.
Я задумался. Действительно, помню, что хотелось мне мяса - теплого и вкусного, можно даже нежареного. Но вот крови не хотелось, было неприятно, что она капает на рубашку, пока я кусаю. Выходит, действительно мне хотелось обескровить мясо.
- Ну, выходит, что так, - говорю. - Хотелось мне обескровленного мяса. А самой крови - фу, даже подумать противно. Как представлю себе стакан крови, густой такой, красной, как томатный сок… фу. Мерзость! Даже думать не могу, тошнит.
- О! - говорит Ник. - Это вытеснение скрытых желаний. По Фрейду. На самом деле тебе хочется пить кровь, и желательно человеческую. Но это сатанинское желание входит в конфликт с твоим социальным сознанием, которое запрещает тебе и думать об этом. Поэтому желание скрывается глубоко в психике, а снаружи как бы инвертируется. Поэтому тебе так противна якобы кровь. Любой нормальный человек легко себе представляет стакан крови - ну, стакан и стакан, ну, кровь и кровь, как томатный сок. Что в этом такого? У нас организм наполнен кровью, это естественно. Но только тот человек, у которого внутри сидит жажда крови, глубоко скрытая жажда крови, вот тот как раз будет ее невольно подавлять и изображать, как его тошнит от вида крови. Понимаешь?
- Не, не понимаю.
- Объясняю еще раз. - Ник тремя короткими рывками вытаскивает из салфетницы одну салфетку и протягивает ее мне. - Видишь?
- Ну, вижу. - Я беру салфетку в руки, они белая, рифленая, обычная салфетка.
- Что ты испытываешь к этой салфетке?
- Чего я к ней должен испытывать?
- То есть ничего?
- Ничего. Салфетка.
- О! - говорит Ник. - А теперь представь, что тебе эту салфетку хочется укусить.
- Не хочется мне укусить салфетку! Что я, даун, что ли, салфетки кусать?
- А ты представь, представь. Скажи себе - я хочу укусить эту салфетку. Я очень хочу укусить эту салфетку. Я хочу ее съесть; Я хочу ее разжевать…
- Я очень хочу укусить эту салфетку… Я хочу ее съесть… Я очень… Тьфу! Да не хочу я эту салфетку! Что за бред вообще! Не хочу я ее ни есть, ни жевать!
- Почему? - удивляется Ник.
- А почему я должен есть бумажную салфетку? С какой радости?
- Ну, ты же хочешь ее съесть? Хочешь? Так съешь ее, вот она!
- Не хочу я ее есть!!!
- Успокойся, ты не должен ее съесть. Ты просто представь, что ты ее ешь, попробуй! Представь, что ешь. Мысленно.
- Ну, представил.
- Представил? Ешь? Ну и как?
- Ну, как! Бумага как бумага! Противная мерзкая бумага! Тьфу!
- Вот! - говорит Ник. - Так что ты испытываешь к салфетке?
- Да ничего я не испытываю к твоей поганой салфетке, замучил уже меня! Сам ее кушай! - И кидаю салфетку ему по столу.
- Вот и отлично, - ухмыляется Ник. - Ты понял?
- Что я понял?
- Ты понял, в чем все дело? Ты ведь сначала ничего не испытывал к салфетке, верно? Потом ты стал представлять, что тебе ее хочется съесть, да? И ты мысленно начал ее есть. Но ты воспитан в цивилизованном обществе, в самой читающей в мире стране, очень развитой стране с богатой культурой. В России. Здесь нормальные люди не едят салфеток, верно? Поэтому у тебя возник психологический конфликт - между желанием съесть салфетку, пусть даже вымышленным, асоциальным отвращением. И вместо того, чтобы есть салфетку, ты начал испытывать к ней неприязнь. Неприязнь, верно?
- Ну, неприязнь.
- О! Вот так вот и с кровью! Нормальный человек относится к крови без эмоций. А если ты вампир и у тебя внутриподавленное желание пить кровь, то снаружи ты демонстрируешь противоположную реакцию. Кричишь, как тебе противно пить кровь и вообще мерзость и блевать. Правильно? Логично?
- Не знаю, - говорю. - Вроде логично. Наверно, ты прав, что-то я действительно как-то уж очень кровь ненавижу.
- О! - говорит Ник. - А вот клыками в шею впиться?
- Не приходилось. Извини уж.
- Никогда-никогда?
- Сюрпрайз! Никогда. Никому в шею не впивался и не собираюсь.
- Не зарекайся. И значит, не хотелось даже?
- Представь себе. Не возникало таких мыслей.
- И сама шея как таковая тебя не привлекала никогда?
- Как таковая - никогда. А так - смотря чья…
- Да чья угодно. Шея девушки.
- Ну, девушки - это да.
- Значит, смотрел на шею?
- Ну, смотрел. - Я вспомнил Аленкину шею. - Чего бы не смотреть на красивую шею.
- И не хотелось поцеловать? Прижаться губами?
- Ну, хотелось, допустим…
- Вот, - сказал Ник. - Значит, ты сам признаешь - тебе хотелось прижиматься ртом к шее. Ну, ты в курсе, что это значит?
- Ну, подожди, - говорю, - подожди. Все в мире целуют девушек в шею, что, все вампиры?
- Не понимаешь, - вздыхает Ник. - Тут очень большая разница. Не видишь разницы?
- Не вижу.
- Тогда объясняю еще раз. На простом примере. Сейчас все поймешь. Вот видишь эту салфетку? Возьми ее в руки, не бойся…
- Так, все, хватит с меня! У меня уже крыша едет от твоих глупостей! Не хочу! Убери эту салфетку! Не хочу я ее видеть!
- О! - говорит Ник. - Теперь понимаешь? А знаешь, почему ты так бесишься? Это - бесы. Ну, скажи это сам себе.
Я очень медленно и очень глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю.
- Пожалуй, ты прав, - говорю.
- Очень хорошо, что в тебе пока есть силы бороться с этим.
- Что мне делать. Ник?
- Бороться. Ты человек. Ты создан по образу и подобию Божьему. Сатана не может так просто, в один миг, вселиться в Божье подобие. Ему нужно время, чтобы подавить в тебе все божественное. Понимаешь? Это можно остановить.
- Как?
- Вот этого я сказать не могу. Это должен сказать просветленный человек.
- Ариша?
- Даже не Ариша. Ариша только учится. Это может сказать, например, ее учитель, гуру.
- Погоди, Ариша вроде йогой занимается?
- Да, я о нем и говорю.
- А какое отношение йога имеет к Сатане? И к Иисусу Христу?
- Почему нет? Гуру крещеный.
- А где логика?
- Логика простая. Бог - он един. Какими путями к нему прийти - не имеет значения.
- А, - говорю, - да, как-то я не подумал. Действительно, един.
- Ты сам, конечно, некрещеный?
- Почему - конечно?
- Потому что крещеный не мог стать жертвой Сатаны.
- А вот и обломись. Меня мать крестила когда-то.
- Да? - Ник недоверчиво меня оглядывает. - Ну, кстати, почему бы и нет? Вполне возможно. Но ведь ты неверующий?
- Ну… Как-то так… Не сказать, что вера моя сильна.
- Вот в этом все дело. И в этом твоя проблема.
- Вот не люблю людей, который произносят фразу "в этом, твоя проблема", вот не люблю таких людей…
- Не кипятись, - говорит Ник. - Ты хочешь сказать, что у тебя нет проблем? Это не ты сюда прибежал весь заросший шерстью, на четырех лапах? Это мне приснился, да? Может, это у меня проблемы, а?
- Ну, у меня, да. А что ты меня подкалываешь постоянно? Ты помоги мне. Что мне сделать? Может, мне перекреститься?
- Перекрестись.
- Ну, в смысле заново, еще раз, в церкви. Как бы переустановить крещение.
- Это как гуру скажет.
Мы помолчали.
- Слушай, - говорю, - скажи мне вот чего. А часто такое случается, чтобы Сатана в человека вселялся?
- Ну, мне не докладывают, - говорит Ник. - Но в истории такие случаи описаны неоднократно.
- И чем это обычно кончалось?
- Ну, как видишь.
- Что вижу?
- Салфетку видишь?
- Опять ты…
- Стоп. Я не об этом. Салфетку видишь? Стол видишь? Чашки видишь? Кухню видишь? Рассвет за шторами видишь!