- А на людях? - говорю. - На людях были такие опыты?
- На людях проводилось сорок три серии экспериментов, но все они закончились неудачно. Ни хирургическое иссечение зон мозга, ни электростимулирование мозговых центров, ни допинги, ни психологическое обучение - ничто не смогло сделать из обычного человека лидера, даже в среде заключенных.
- Опыты проводились только на заключенных?
- Да.
- Может, в этом дело?
- Не могу знать, - сказал Миняжев. - Но ученые пришли к выводу, что дело не в этом.
- Почему? - удивляюсь я.
- Очень сложная психика, - кивает Миняжев. - У муравья психика элементарная - значение имеет внешний вид и психическая энергия. У крыс, помимо психической энергии и растормаживания поведения, необходимо еще и дополнительное обучение на роль вожака. А у людей все еще сложнее. Очень сложная социальная культура, не имеет значения ни внешний вид, ни сила, ни активность, ни умения.
- Значит, эксперимент провалился?
- М-м-м… - говорит Миняжев. - Эксперимент дал свои результаты…
- Но он показал, что обычный человек не может стать вожаком?
- Не совсем так. Человек не может гарантированно выйти в статус вожака с помощью фармакологии, хирургии и обучения - это да.
- А как тогда?
- Обычный человек может стать лидером, лишь получив духовную инициацию.
- В смысле - от Бога?
- Нет, это внутреннее состояние. Когда человек вдруг ощущает в себе силу…
- Не очень-то научные термины, - удивляюсь я.
- Силу - решимость, призвание, предназначение. В дискуссиях звучал такой образ - зрячий в толпе слепых. Человек, который видит, что делать, знает, куда вести и осознает свою роль лидера.
- Хм… - говорю. - Ну так это каждый надоедливый проповедник считает, что видит свет!
- Есть разница, - говорит Миняжев. - Проповедник не осознает себя лидером. И люди относятся к нему не как к лидеру.
- Так, значит, важнее отношение людей? Получается замкнутый круг?
- Видимо, я не смогу вполне толково объяснить, - смущается Миняжев. - Ведь есть лидеры-одиночки, особенно идеологические лидеры. Учителя-отшельники. А есть лидеры-гуру, окруженные учениками. А есть лидеры толпы, которые ведут за собой целые государства. Но ученые считают, что лидер - это внутреннее состояние. Он не будет мелочиться, ходить по улице, приставать к прохожим и объяснять, что видит свет. Он просто видит свет и знает об этом. Его нервная система работает иначе, он трудится дни и ночи, мало спит, он в постоянном поиске. И готов вести за собой, а люди готовы идти за ним. Ломоносов. Гитлер. Папа Римский.
- Опять непонятно, - говорю. - Ну ладно, допустим. Есть прирожденные лидеры. А как становится лидером обычный человек?
- Вот это как раз очень просто, - говорит Миняжев. - Это природный механизм животной стаи. Как только стая остается без вожака - кто-то другой занимает его место и осознает себя вожаком. И тогда у него включается состояние вожака.
- Как у Жюля Верна, - вспоминаю я. - “Пятнадцатилетний капитан”?
- Виноват, не помню, - говорит Миняжев. - У людей это может быть не только вожак стаи, в смысле шеф и подчиненные, но и символический вожак, возглавляющий идеологическую линию.
- Ну и что, удались эксперименты?
- Никак нет, я уже доложил. Методов вызвать состояние вожака не найдено.
- Значит, программа экспериментов свернута? - спрашиваю я.
- Так точно.
- А какие еще эксперименты на людях были?
- М-м-м… - глубоко задумывается Миняжев. - Ну, боевая подготовка… Рукопашный бой на тренажерах…
- Это не то. Хирургические?
- Вживление датчиков радиации. Вживление… м-м-м… А, ну да. Вживление ампул для самоуничтожения разведчиков. Вживление… Кажется, все.
- А генетические?
- В каком смысле? - настораживается Миняжев.
- Генетические эксперименты над людьми были? В этом институте?
- Никак нет, - говорит Миняжев искренне. - У нас и базы нет для этого никакой. У нас же институт разведки. В основном-то…
- Так-так, - говорю я задумчиво и сам смотрю на Миняжева - вроде не врет.
- Нет! - спохватывается Миняжев и успокоенно тычет пальцем в стенгазету. - Если про это, то это же шутка! Мы ее снимем к приезду проверяющих, давно пора снять!
Он порывается снять газету, но я его останавливаю.
Оглядываю газету и вижу:
ПРАВДА О ЧЕЛОВЕКЕ-НЕВИДИМКЕ
В сверхсекретном институте для разведки и войны
Невидимки-суперлюди были изобретены.
Невидимка в штабе НАТО, всем дающий пендаля, -
Это было то, что надо генералам из Кремля.
Но случилась перестройка, и взорвался натрий хлор.
Инкубаторную стойку отнесли на задний двор.
Там, под действием рентгенов, децибелов и дождей,
Колбу семь пробил коленом человек, рожденный в ней.
„ Крах Советского Союза подорвал его мораль.
Незаметный, как медуза, он ушел куда-то вдаль.
И с тех пор в газеты пишут сотни удивленных дам,
Чувство секса ощутивших в людном месте тут и там.
И тревожит наше сердце феномен последних лет -
Появление младенцев, мутноватых на просвет.
Господи! Вздымаем руки, о прощении моля
За преступные науки и агрессию Кремля!
Слишком тяжела расплата…
Больно за судьбу детей…
Но больней всего, что НАТО не дождалось пендалей!!!
- Хм… - говорю я и смотрю на Миняжева. - Так все-таки проводились опыты на людях?
- Это шутка! - говорит Миняжев, отцепляет газету и сворачивает в рулон. - КВН гарнизона.
- Ага, понятно, - говорю, хотя сосредоточиться на важном разговоре уже сложно после такого. - Но все-таки, значит, вы, Миняжев, не знаете ни о каких экспериментах с генами человека?
- Никак нет, - отвечает Миняжев.
- То есть ни генной инженерии, ни этого… выращивания клонов?
- Виноват, - говорит Миняжев. - Клонов? Не слышал про клонов.
И тут у него звонит мобильник. Ты уже догадываешься, да? Я - так поначалу и не подумал, ну мало ли, звонит мобильник и звонит. Мой бы тоже звонил, если б я его не разгрохал в лепешку.
- Разрешите ответить? - спрашивает меня Миняжев. Я киваю. Миняжев вытаскивает крохотный аппаратик - а я почему-то думал, что военные носят большие мобильники камуфляжной расцветки. Вытаскивает его, подносит к уху:
- Слушаю?
И тут его лицо вытягивается. А я все еще не понимаю, тупо смотрю на стеллажи, на рулон стенгазеты в его руке.
- Пострадавший? - говорит Миняжев хриплым голосом, поднимает на меня взгляд, смотрит прямо в рот, а глаза у него круглые и испуганные. - Так точно… Никак нет…
И вот только тут до меня доходит. И снова мысль очень неприятная в голову идет, но я гоню ее решительно. Что делать теперь? Смотрю на него сурово.
- Так точно. К вашему приезду, - говорит Миняжев и выключает аппарат.
- Так, значит, - говорю, ехидно прищурившись, - нет экспериментов по клонированию?
- Никак нет, - говорит Миняжев растерянно, а затем постепенно приходит в себя. - Разрешите, товарищ генерал, показать вам наши секретные документы?
И словно бы упор делает на слове “наши”. Значит, не раскусил пока? Все, думаю, пора сматываться.
- А то я секретных документов наших не видел, - говорю аккуратно. - Извольте, покажите.
- Пройдемте за мной к сейфу, - говорит Миняжев и выходит из кабинета.
Я иду за ним. Идем мы коридорами, ведет он меня по дальней лестнице к лифту, нажимает на десятый, и мы поднимаемся снова мимо конторки, мимо вахтенного, к нему в кабинет. Миняжев открывает дверь ключом, входит первым и показывает мне стену. На стене - я только сейчас заметил - висит ковер громадный.
- Обратите внимание на узор, - говорит Миняжев, - а я сейчас достану документы.