- Что сказала Унчида? - шепотом спросила Белая Роза. - Она думает, что придут пауни?
- Унчида молчит.
- Четан думает, что они придут.
Четан, семнадцатилетний предводитель союза Красных Перьев, потерял и отца, и приемного отца и теперь жил у овдовевшей матери Белой Розы.
- Четан сказал, что предстоит осенняя охота на бизонов и что пауни попробуют нас разбить раньше, чем пойдут на охоту. Так он сказал. А ты что думаешь?
- На что же надеяться? У нас теперь нет вождя.
- У нас есть Старая Антилопа и Старый Ворон.
Уинона опустила голову.
- Ты права.
- Это хорошо, Уинона, что мы заботимся о нашей судьбе. Духи к нам немилостивы. Вот теперь мы их умилостивим своей жертвой, и пусть Вакантанка, Великий и Таинственный, знает, что и мы на что-нибудь способны.
- Ты права.
Девочки замолчали, но им не хотелось возвращаться обратно в палатки.
- Слушай! - вдруг шепнула Уинона.
Белая Роза прислушалась, но пожала плечами в знак того, что ничего не слышит.
- Пойдем скорей в типи, это, наверное, разведчик пауни, - сказала Уннона, и тут обе девочки в страхе даже отпрянули назад: прямо к ним по траве, словно ящерица, скользил человек.
Белая Роза чуть не вскрикнула, но Уинона быстрым движением закрыла ей рот.
Человек был уже рядом.
- Харка! - произнесла Уинона срывающимся от волнения голосом.
Мальчик тихо заговорил.
- Знаете ли вы, что пауни скоро будут здесь?
- Нет. Что…
- Молчи. Я еще приду. Вы меня не видели. Быстрее бегите и скажите Унчиде то, что слышали. Я сказал, хау! - и мальчик исчез.
Девочки спрашивали себя: что это - на самом деле или только привиделось им? Но потом вскочили, понеслись к типи со знаками четырех стран света и закричали:
- Пауни идут! Пауни идут!
Стойбище проснулось. Все жили в напряженном ожидании беды, и никто не спросил девочек, откуда они узнали о пауни.
- Пауни идут!
В одно мгновение стойбище было на ногах. Старый Ворон, отец трех братьев Воронов, вышел к столбу на площадке. Ему предстояло возглавлять схватку, и он отдавал приказания: воинам засесть в кустарнике и, как только враги приблизятся, поражать их стрелами, женщинам и детям оставаться в типи.
Уинона и Белая Роза стояли прижавшись друг к другу у входа в типи вождя и наблюдали за происходящими событиями. Они увидели, что из прерии с юга возвратились три разведчика и подошли к Старому Ворону.
- Откуда приближаются пауни? - спросил тот разведчиков.
- Мы их не видели, - удивились воины.
- Вы их не видели?! Ваши глаза ослепли, уши оглохли! Но кто же тогда сообщил о них?
- Мы не знаем.
Старый Ворон вскипел: как это понять!.. Но времени распекать незадачливых разведчиков не было, как не было и времени выяснять, кто сообщил о враге. Из прерии донесся военный клич пауни, и на лагерь полетели первые зажигательные стрелы. Они попали и в сухой кустарник. По кустарнику побежали огоньки, и невозможно было потушить их, так как пауни уже заняли северный берег ручья и к воде было не подойти. Многоголосый крик врагов потряс дакотов - стало ясно, что воинов у пауни намного больше, чем у рода Медведицы.
Старый Ворон пронзительно засвистел в военный свисток и закричал:
- К лошадям! К лошадям!
Испуганные кони метались среди горящего кустарника. Еще секунда - и они разбежались бы как свора собак, только что рассыпавшаяся по прерии. Воины бросились к лошадям.
Это не осталось не замеченным противником.
- Не пускайте их к лошадям! Не пускайте! - закричал вождь пауни.
И воины пауни тоже бросились в горящий кустарник. И среди мечущихся животных завязалась схватка между дакотами и пауни. Лошади словно взбесились, пауни стаскивали на землю дакотов, люди катались по земле между брыкающимися и подымающимися на дыбы конями. Пошли в ход ножи и палицы. Пламя ширилось, и обезумевшие животные, увлекая за собой всадников, понеслись к палатке, где был привязан пегий жеребец. Тот рванулся, вырвал кол и вместе со всем табуном понесся на восток.
Вождь пауни увидел, что большинство его воинов увлеклись погоней за конями. Это встревожило его. Видимо, не менее был обеспокоен и Старый Ворон, потому что с обеих сторон раздались низкие звуки военного свистка, призывающие воинов вернуться к вождям. Но ни повернуть, ни остановить коней уже было нельзя, и воины спешивались, оставляли преследование и бежали к своим вождям. Они даже не нападали друг на друга.