Матотаупа и Харка не отходили от мустангов, которые тревожно поводили ноздрями. Товия и пожилой белый, которого индеец называл Томом, подошли к дакотам.
- Скажите нам честно, как мужчины мужчинам, что вы думаете о нашем положении? - спросил Том.
- Мы неподалеку от Найобреры. Кони чуют воду.
- Вождь… так ведь это… это спасение! Так близко?..
Вместо Матотаупы ответил Товия:
- Да, близко, но не так-то просто дойти до нее. Перед нами самый трудный участок пути, нам предстоит преодолеть большую возвышенность, и если над ней тоже пронеслась буря, то это не легко.
Матотаупа подтвердил слова индейца. Том даже застонал. Товия оглянулся и, заметив, что шестеро изможденных белых крепко спят, принялся снимать с них револьверы. Том и Матотаупа помогли ему. И когда спящие проснулись, у них оставались только ножи, все огнестрельное оружие было в руках индейцев и Тома.
- Проклятые воры! Краснокожие дьяволы! И Том с ними заодно, это уже было давно заметно…
- Я же говорил, что Товия - предатель!..
- Черт бы их подрал, загнали нас в ловушку… Ограбят. Убьют…
Матотаупа, индеец с непонятным для дакотов именем Товия, Том и Харка отвели подальше коней, чтобы к ним никто не мог подобраться с ножом, и держали заряженное оружие наготове.
- Тихо! - прикрикнул на расшумевшихся путников Товия. - Мы не ограбим вас и не убьем. Мы недалеко от Найобреры. Но предстоящий путь очень тяжел. Мы спасаем вас от вашей собственной глупости. А сейчас вам еще осталось немного времени для отдыха.
Не столько слова, сколько направленные на них револьверы успокоили разбушевавшихся мужчин. Они снова улеглись. Но даже и во сне их, видно, мучила жажда, они что-то выкрикивали, подергивались, корчились.
А между индейцами и Томом завязался разговор.
- Ты хорошо знаешь эту местность, - сказал Матотаупа Товии. - Из твоих слов я понял, что ты знаешь ее лучше, чем я. Отчего же белые тебе не доверяют? Почему они не выбрали тебя вожаком, а мне и моему сыну дали пятьдесят патронов за то, чтобы я вывел их отсюда?
Индеец улыбнулся.
- Ты не знаешь? Ты не понял, что Билл говорил своим людям?
- Нет.
- Они думают, что я хотел погубить их во время песчаной бури.
- А может быть, ты и хотел это сделать?
Индеец по имени Товия промолчал.
Очень трудно было разбудить этих усталых, потерявших всякую волю людей и поднять их на ноги. Том, Товия и Матотаупа кричали на них, тащили за руки, били, и только так им удалось заставить их двигаться.
- Скоро вода, - сказал Товия. - Скоро вода.
И эти слова заставили всех собрать последние силы.
Но снова поднялся ветер, снова закрутились песчаные вихри, и у людей вновь пробудились сомнения.
- Мы идем по неверному пути!
- Мы кружим на одном месте!
- Проклятые краснокожие! Мерзавцы! Дайте нам отдохнуть!
- Давайте отдохнем до утра, ляжем…
- Идите дальше! Каждого, кто остановится, я буду стрелять! Я всех вас уложу! - громко крикнул Товия, но с таким спокойствием, точно заказывал кружку пива.
Шатаясь, люди с проклятиями тащились дальше. Они падали, поднимались и снова падали, но все-таки шли.
Индейцы опасались, что к вечеру ветер усилится. Но этого не случилось. Ветер ослабел и ночью совсем стих. Мгла рассеялась, и в небе засверкали звезды. Стало ясно, что они идут правильно.
Билл завыл от радости, как собака, которая нашла своего хозяина.
- Люди! Мужчины! Ребята! Небо и ад! Мы идем верно! Верно, говорю я!
Все оживились и на исходе ночи двигались бодрее. Но песчаная пустыня, казалось, не имела конца, и мужество истощалось. Дорога, как и предупреждал Товия, стала труднее, потому что приходилось подниматься вверх по склону. Однако лошади чуяли воду и рвались вперед.
И совершенно неожиданно кончилась пустыня. Именно здесь, видимо, проходила граница песчаной бури. Да, землю еще устилал песок, но это все-таки была твердая земля, покрытая травой, земля, по которой можно было бежать не проваливаясь. И не надо было совершать бесконечные обходы дюн.
Люди остановились. Перед ними словно появился добрый дух. Значит, спасены!
Лошадей было не удержать, и Матотаупа с Харкой опустили поводья. Усталые кони сами поднялись в галоп, и очень скоро перед всадниками в утреннем рассвете заблестела Найобрера.
Вода! Вода!
Лошади рванулись к реке и принялись жадно пить. Оба индейца погрузились в воду и только теперь поняли, что их силы тоже на исходе.
Отец посмотрел на сына. За последние недели Харка превратился в обтянутый кожей скелет. Скулы выпирали из провалившихся щек, взгляд еще больше заострился, движения стали порывистые, угловатые. Голод, жажда, бессонница, страшное утомление не оставили ничего детского в этой маленькой, словно высохшей фигурке.