На юге погиб Хармонт. От новой границы Зоны до Хармонта было около сорока миль в ближайшей точке. Спасшихся оттуда не ждали.
На неверных ногах Ежи добрался до лифта. Некоторое время ошалело глядел на кнопочную панель, не соображая, зачем оказался в кабине. Вспомнил, нажал на жёлтую кнопку с надписью «подземный этаж» по правую сторону от неё. Вход в хранилище сторожили два охранника в сержантских погонах, бледные и перепуганные.
– Что там, доктор? – подступил к Ежи один из них. – Говорят, что…
Ежи, не ответив, сунул сержанту под нос внутренний пропуск.
– Мне надо в хранилище, срочно!
– Доктор, для входа в хранилище необходим спецпропуск, – выкрутился из-за спины первого сержанта второй.
– Мне нужно в хранилище! – заорал на охранников Ежи. – Понятно вам, сучьи вы дети?! Прямо сейчас, иначе весь этот грёбаный институт может разлететься к чертям. Быстро, ну!
– П-под вашу ответственность, д-доктор, – промямлил первый сержант. – В-в связи с н-неординарной ситуацией мы…
– Открывайте! Живо!
Охранник трясущимися от страха руками отпер решётчатую дверь. Ежи помчался по коридору, один из сержантов, неразборчиво бормоча на ходу, потрусил за ним.
– Где хранилище предметов невыясненного назначения?
Сержант обогнал Ежи и отпер новую дверь. Ежи ворвался вовнутрь и, стиснув от злости зубы, пошёл вдоль стеллажей. Через четверть часа он покинул хранилище тем же путём. «Рачий глаз», тот самый, именной «глаз Голикова – Пильмана», за который отдал жизнь Антон, намертво прилип, прикипел к ладони.
– Распишитесь, доктор. Вот здесь.
Ежи размашисто поставил подпись и побежал к лифту.
Сажа Квятковски, 35 лет, домохозяйка
К четырём утра они вышли к тому, что ещё сутки назад было соединяющим Хармонт и Рексополис двухполосным шоссе. Сейчас от шоссе остался только вздыбившийся, искромсанный рваными трещинами асфальт, спёкшийся, скукожившийся и заваленный вывороченными с корнями деревьями.
Автобус лежал поперёк бывшей дороги на боку, щерясь на поваленный мёртвый лес разбитой кабиной. Сажа охнула, сбилась с ноги, остановилась. Ян догнал её, обнял, с полминуты они смотрели на погибший автобус, а потом Сажу затрясло, едва она представила, что там внутри.
– Постой здесь, я сам, – сказал Ян.
Он поцеловал жену в плечо, перелез через преграждающий путь ствол палой сосны с осыпавшимися, уже увядшими иглами, прыжком одолел придорожный кювет и выбрался на обочину. Приблизился к автобусу, заглянул через кабину в салон, отшатнулся и медленно двинулся вдоль ставшего вертикальным днища. Подпрыгнул, уцепился за колесо, подтянулся и просунул голову в проём выдавленной входной двери. Сажа подумала, что он нырнёт сейчас в автобус и скроется из виду, но нырять он не стал, а долго, скорчившись на колесе, смотрел внутрь. Затем тяжело спрыгнул на землю и, не оглядываясь, пошёл назад.
– Что там? – сунулась к мужу Сажа.
Ян не ответил. Взял её за руку и потянул за собой в обход, так что на останки шоссе они выбрались двумя сотнями футов западнее.
– Надо спешить, – сказал Ян и двинулся по обочине в сторону Хармонта.
– Ты думаешь, кто-то выжил? – догнала его Сажа. – Хоть кто-то?
Ян пожал плечами.
– Не знаю, – сказал он, – увидим на месте. Не останавливайся, пойдём.
Сажа покорно двинулась следом. Они шли по Зоне вот уже шестой час, и хорошо, если одолели половину пути, потому что постоянно приходилось продираться через буреломы, огибать превратившиеся в болота низины и карабкаться по враз облысевшим, лишённым жизни склонам окаймляющих эти низины холмов.
Раздавленные, расплющенные, искорёженные остовы пойманных «комариными плешами» и перекрученных «мясорубками» автомобилей были рассыпаны на дороге подобно угодившим в липкую ленту-ловушку мухам. Всякий раз, минуя очередную груду металлолома, Сажа давала себе слово не смотреть, и всякий раз смотрела, и корёжилась от вида вплетённого в смятый металл тряпья. Неужели никто не уцелел, отчаянно думала она, механически ступая за Яном вслед. Неужели ни одна живая душа не выкарабкалась из этих в одночасье ставших адом проклятых мест. Неужели…
Уцелевший бордовый «фольксваген» в лучах вставшего из-за дальних гор солнца казался не сумевшей взлететь божьей коровкой. Сажа вцепилась Яну в рукав, когда разглядела уронившую голову на руль рыжеволосую женщину.
– Обожди здесь, – Ян осторожно освободил руку и побежал к «фольксвагену». – Распахнул водительскую дверцу, коснулся плеча женщины и отдёрнул ладонь. – Не смотри! – крикнул он Саже, рывком вытащил тело наружу и бережно уложил на обочину.