Не смотреть она не могла. Длинные рыжие волосы уцелели, а от вида обезображенного, превратившегося в уродливую кровавую маску лица Саже мгновенно стало дурно. Она резко отвернулась, с трудом сдержала рвотный спазм, а когда отдышалась, Ян уже завёл двигатель, и «фольксваген», дёрнувшись, медленно пополз вперёд. Он одолел не больше десятка футов, когда из кювета потянулись вверх и сплелись в кружево тонкие перламутровые нити.
– Уходи! – отчаянно закричала Сажа.
Ян вымахнул из водительской дверцы, упал на искорёженный асфальт, перекатился и вскочил на ноги. На том месте, где только что был «фольксваген», вздымались в утреннее небо сизые дымовые клубы.
Сажа вскрикнула, зажала ладонями рот, плечи у неё затряслись от плача, ходуном заходили руки, но миг спустя Ян оказался рядом, прижал её к себе и держал, неразборчиво шепча поверх волос до тех пор, пока истерика не сошла на нет.
– Надо идти, – глухо сказал он. – Я думал, удастся подъехать на машине, а тут видишь как…
Сажа закивала. Никуда идти ей не хотелось, ей вообще ничего не хотелось, разве что лечь, свернувшись клубком, где стоит, и никогда не видеть больше того, что натворила Зона, не ощущать этого, не думать об этом и не вспоминать.
Они свернули с дороги в карьер, выбрались из него в распадок, взобрались на вершину холма и увидели человека. Тот лежал ничком, с вытянутыми вперёд, вцепившимися в землю руками и неестественно вывернутыми ногами, словно перед смертью хотел завязать их узлом.
Ян, оскальзываясь, спустился по склону, нагнулся и перевернул человека на спину. Сажа охнула, по задранной в небо козлиной бородке узнав Голландца Ван Кампа.
Ян выпрямился, пару секунд смотрел на тело недавнего напарника, затем обернулся к жене.
– Он сумел пройти пятнадцать миль, – сказал Ян, – прежде чем его накрыло. Значит, могут быть и другие.
– Он был сталкером, – возразила Сажа. – Одним из лучших.
Ян кивнул.
– Есть и другие, – сказал он. – Голландцу не повезло, но кому-то, может быть, повезёт. Разделимся – так у нас будет вдвое больше шансов встретить живых, – он вновь нагнулся, отцепил с пояса погибшего кобуру и протянул Саже. – Если что, стреляй в воздух, я буду держаться на расстоянии слышимости. А так – встретимся у мастерской Хиггинса.
Сажа неуверенно приняла кобуру, расстегнула, извлекла «Глок» и упрятала его в карман куртки.
– Мне страшно, Яник, – сказала она. – А если что-то случится с тобой?
– С этим вряд ли, – Ян щёлкнул ногтем по приютившемуся в ладони «рачьему глазу». – С этим с нами тут ничего не случится, если не будем лезть на рожон. Раз до сих пор не случилось. Хотел бы я знать, какого.
– Что «какого»? – не поняла Сажа.
– Какого чёрта мы им нужны, – Ян сплюнул и с ожесточением саданул ботиночным каблуком по земле. – Чем мы отличаемся от всех прочих, что нас эта дрянь не берёт? Ладно, пойдём, надо поторопиться. Каждая лишняя минута, возможно, пожирает чьи-то шансы на жизнь.
Сажа проводила взглядом удаляющуюся фигуру мужа и, стиснув зубы, двинулась дальше. Впереди заворчало, всхрапнуло утробно и смолкло, как много уже раз за последние часы. Боже, взмолилась ни в Бога, ни в дьявола не верящая Сажа, Боже всемогущий… Она попыталась вспомнить слова молитвы, но в голове упорно крутились лишь те бранные, что остались из детства – «отродья Сатаны, дьявольские изделия, чёртово семя» – наследие покойного Гуталина и его приятелей из группы Воинствующих Ангелов.
– Изыди! – вслух выкрикнула Сажа и запричитала нараспев своими из души вытащенными словами: – Боже, сделай так, чтобы мы нашли живых! Пусть их будет не много, пусть хотя бы сто человек, хотя бы пятьдесят. Боже милостивый, не дай же им всем пропасть. Вот иду я, сильная чёрная женщина, никогда не просившая тебя ни о чём. Но молю тебя сейчас: позволь мне уберечь слабых, я заберу их, я вытащу их на себе. Боже всемогущий, я не умею молить, я ничего не умею, но сделай же так, что…
Она взобралась на вершину невысокого пригорка и осеклась. В ста футах ниже по склону по камням карабкалась женщина, длинные чёрные волосы закрывали лицо. На мгновение Сажа застыла. Бог услышал мою молитву, подумала она и собралась уже закричать, чтобы та стояла не месте и не двигалась, но в этот миг женщина выпрямилась, смахнула волосы с лица, и Сажа узнала её. Секунда, в течение которой они смотрели друг на друга, вдруг растянулась, и Сажа успела за эту секунду извериться в издевающегося над ней Бога. А когда секунда, наконец, истекла, женщина в сотне футов ниже по склону вскинула руку, и тогда Сажа метнулась вправо, в падении вырвала из кармана «Глок» и дважды выстрелила.