– Что?! – От накатившего бешенства Карл побагровел. – Этот сучий сын так и будет истреблять моих людей, а ты мне об этом докладывать?! Как он его ухлопал? Говори, ну!
Носатый Бен-Галлеви невозмутимо переждал начальственный гнев.
– Застрелил, – бесстрастно сообщил он, когда накал бешенства у Карла пошёл, наконец, на убыль. – Ты несправедлив, Карлик. Ещё недавно мы об этом парне ничего не знали. В общем, сегодня Картавый и Корсиканец его нашли отсыпающимся на пустыре за Новым кладбищем. Ребята взяли его на прицел и сказали, что с ним хотят побеседовать, как ты и велел.
– И что? – спросил Карл с издёвкой. – «Здравствуй, милый» ему не спели? Верительные грамоты не вручили?
Носатый отвёл взгляд.
– Знаешь, Карлик, – сказал он. – Ты слишком многого хочешь от парней. Его надо было сразу класть, на месте, это ведь твой приказ был найти и доставить к тебе для беседы. Картавый поплатился за это жизнью. Корсиканец чудом уцелел – и то лишь потому, что у Яна патроны кончились. От пушки Прощелыги Мартена, между прочим, патроны, пушку он там, на пустыре, и бросил. А не закончись патроны, Корсиканцу бы тоже настал конец, это к бабке не ходи.
– Не понимаю, – Карл с силой грохнул кулаком по столу. Новомодный сотовый телефон подпрыгнул и упал на пол. Корпус с треском раскололся, но Карл даже не обратил внимания. – Почему Корсиканец не мог его попросту пристрелить, когда увидел, как оборачивается дело?
– Наконец-то мы добрались до сути, – вздохнул Бен-Галлеви. – Там произошло недоразумение: парень, видать, спросонья решил, что его накрыла полиция, и грудью попёр на стволы. Корсиканец стрелял в него, и Картавый стрелял, пока был жив. Знаешь, Карлик, тебе, наверное, не понравится, что я сейчас скажу. Я думаю, пули его не берут. Можешь считать меня идиотом, но этот парень – заговорённый.
Карл саркастически хмыкнул.
– Так-таки прямо и заговорённый.
– Так-таки. Бывает, счастливчик хапнет главный приз в казино. Но я не знаю ни одного, который бы хапнул дважды. А этот парень, считай, за пару месяцев трижды сорвал джекпот.
Карл насупился.
– Джекпот, говоришь, – раздумчиво сказал он. – Вот что: я не хочу больше терять людей. Приказ отменяю, скажи ребятам, пусть его оставят в покое. У меня есть человек, который с удовольствием этим счастливчиком займётся.
Карл выслушал ежедневный отчёт, затем отпустил управляющего и взялся за телефонный справочник. Четвертью часа позже он набрал арлингдейлский номер.
– Меня зовут Карл Цмыг, – представился он, когда на другом конце линии сняли трубку. – Могу ли я поговорить с мистером Роберто Джиронелли?
– Говорите, – отозвался абонент. – Джиронелли у телефона.
– Прекрасно. У меня есть к вам предложение, мистер Джиронелли. Как говорил один ваш соотечественник, – Карл хохотнул в трубку, – предложение, от которого вы не сможете отказаться. Как вы смотрите на то, чтобы навестить меня? Все расходы, разумеется, за мой счёт.
Ян Квятковски, 22 года, без определённых занятий
Лёжа на спине, Ян мысленно подгонял невидимые в чернильном небе облака, наползающие на диск ущербной луны. Облака не спешили, они издевались над Яном, словно играли с ним в прятки и правила игры соблюдать не желали, то облизывая молочный лунный диск по краям, то отступая от него прочь. Когда, наконец, облака усовестились и накрыли диск полностью, Ян перевернулся на живот и, подняв голову, выглянул из-за скрывающей его кочки.
– Сволочи, – вслух сказал Ян. – Долдоны картонные.
Дорога была футах в шестистах, и свет трёх пар прожекторов с патрульных машин прорезал в Зоне прямые жёлтые коридоры, словно вогнали вояки в Зону исполинский позолоченный трезубец.
Пятясь по-рачьи, Ян пополз назад, под прикрытие полуобвалившейся кирпичной кладки. Сзади и слева взревело вдруг, затем загремело, и земля затряслась, забилась под животом. Потом гром и рёв стихли, сменивишсь утробным, недовольным ворчанием, и земля, дрогнув пару раз напоследок, угомонилась. Ян облегчённо выдохнул и пополз дальше. Землетрясения в Зоне за последние пару месяцев стали делом обычным, но привыкнуть к ним Ян так и не смог, всякий раз обмирая, когда кто-то невидимый, взрёвывая от натуги, тщится выдрать из-под него опору.
Чероки, бессильно раскинув в стороны короткие жилистые руки и задрав в небо массивный упрямый подбородок, натужно, с хрипом дышал. Ян подполз к нему. Привстав, оглядел в неверном мутном свете растолкавшей облака луны покрытое страшными, вздувшимися волдырями лицо.