Часть 3. 2015
Доктор Ежи Пильман, 39 лет,
ведущий научный сотрудник хармонтского филиала
Международного Института Внеземных Культур
На работе Ежи засиделся допоздна. На следующей неделе конференция, на неё прибудут коллеги из российского филиала, Ежи предстоит делать доклад. Над текстом этого доклада он сейчас и работал, выверяя формулировки и оттачивая выводы. Впрочем, засиживаться допоздна Ежи привык независимо от конференций, семинаров и прочих институтских мероприятий. Детей у них с Мелиссой не было: врачи поставили жене диагноз «бесплодие», а усыновить чужого ребёнка она отказалась наотрез. Так что дома, по сути, не ждал никто – Ежи не помнил, когда жена в последний раз возвращалась домой до полуночи. Мэр Рексополиса Карл Цмыг собирается баллотироваться на должность губернатора штата. Ожидается жестокая предвыборная борьба, и помощнице мэра по организационным вопросам не до семейных забот.
Ежи отправил, наконец, финальную версию доклада на принтер, поднялся и подошёл к окну. С восьмидесятого, последнего, этажа главного корпуса Института ночной Рексополис смотрелся огромной и нарядной, переливающейся огнями ёлочной гирляндой. За последний десяток лет город разросся, чему немало способствовала деятельность нынешнего мэра, Институт тоже разросся и, в основном, вверх – свечи новых корпусов крышами царапали небо. И тоже во многом благодаря пожертвованиям горожан в ходе организованной мэром благотворительной кампании. В том числе благодаря пожертвованиям от него лично.
Несмотря на всё это, признательности к господину Карлу Цмыгу Ежи не питал. Симпатии не питал также, а от званых банкетов в резиденции мэра старался отнекаться. Коренастый, моложавый, с бритой головой и свороченным на сторону носом Цмыг ассоциировался у Ежи с бандитом, и не столько благодаря внешности, сколько из-за слухов, которые упорно о нём ходили, педалировались в независимой прессе, на телевизионных каналах и на сайтах сети Интернет. Дыма без огня не бывает, рассуждал Ежи, пробегая глазами очередную статью с прозрачными намёками о причастности мэра к доходам от наркобизнеса.
Хармонт, в отличие от процветающего Рексополиса, за последние годы захирел и стал пользоваться дурной славой. Селиться в Хармонте предпочитали теперь в основном отчаянные головы или те, у кого были неприятности с законом. Множество раз Ежи предлагал брату перебраться из Хармонта в Рексополис, и множество раз Ян отказывался. Впрочем, по части неприятностей с законом Ян мог бы дать фору кому угодно. За последние тринадцать лет он умудрился дважды отсидеть за сталкерство, и это когда сталкеров-то практически не осталось.
Ежи вспомнил историю две тысячи второго года и невольно покраснел – было в ней немало его вины. Фактически, это он отправил тогда Яна в Зону проверять так и оставшуюся недоказанной гипотезу. Конечно, о том, что брат умудрится вынести оттуда «смерть-лампу» и попасться с поличным, Ежи знать не мог. Однако мог бы предугадать. Ян, как был, так и остался сталкером – уголовником, живущим с криминальных доходов от торговли хабаром. Тогдашняя история едва не стоила Ежи карьеры. На суде брат заявил, что «рачий глаз» он украл, взломав лабораторный сейф, и тем самым разом добавил полгода к сроку. Ежи тем не менее припаяли служебную халатность и неполное соответствие. Он сам не знал, как получилось, что дело неожиданно рассосалось, и его вместо увольнения перевели в Рексополис и назначили руководителем перспективной темы. Иначе как везением объяснить случившееся Ежи не мог.
«Рачий глаз», впрочем, из его ведения изъяли, подвергли вялым экспериментам, результаты которых были признаны бесперспективными и списаны в архив. Вышедший из тюрьмы после трехлетней отсидки Ян нового «объекта 132-С» в Зоне не нашёл, зато нашёл там два фунта «ведьминого студня», которые и вынес в керамическом контейнере, чтобы снова загреметь на три года. Ежи вспомнил, как приехал тогда к подурневшей, осунувшейся Саже и привёз деньги, и как та плакала, закрыв руками лицо, а семилетние близнецы Гуталин и Беляна жались к матери и угрюмо молчали. Дети у Яна с Сажей родились не только разнополые, но и разноцветные – очередной несомненный выверт Зоны, забавляющейся экспериментами на потомках сталкеров. Были оба племянника немногословны, угрюмы, а Гуталин ещё и вымахал к десяти годам ростом с мать и одной левой легко клал дядю Ежи на лопатки.
Надо бы съездить на выходных, подумал Ежи, навестить брата, а то с этой конференцией когда ещё он соберётся. До Хармонта было два часа езды, но выбирался туда Ежи редко и всегда один – Мелисса сказала, что родственные отношения с уголовником поддерживать не намерена. И была, конечно, права – ей хватает отношений с другим уголовником, хотя и служебных. Ежи внезапно стало стыдно – они с Яном с каждым годом отдалялись друг от друга, он мог бы быть более внимательным, и занятость на работе никакое не оправдание.