Доктор Бергер усмехнулся.
– Мне самому слово «хабар» нравится больше, – сказал он. – В пятницу в Зону отправилась команда кибернетических проходчиков, восемь единиц. Ни один из восьми не вернулся, причём пятеро были уничтожены ещё на кольце.
– Следовало ожидать, – кивнул Ежи. – На конференции двухмесячной давности коллега Лавров предсказывал очередное расширение. Он…
– Я помню, что было на конференции, – перебил доктор Бергер. – Меня интересуют ваши соображения. Ваши личные, без оглядки на коллег.
– Какие тут могут быть соображения, – развёл руками Ежи. – С Зоной никакая логика не работает. Мы можем лишь предполагать, что новое расширение не за горами. И что оно будет более интенсивным, чем старое. Возможно, увеличится радиус. Возможно, значительно. Насколько это предположение верно, кто знает. Так или иначе, я предлагаю принять к исполнению план, о котором докладывал на конференции. Эвакуацию гражданского населения из примыкающих к Зоне жилых районов предлагаю начать, не откладывая.
Доктор Бергер поднялся и подошёл к окну.
– Дождь будет, – сказал он. – К вечеру наверняка, если верить не олухам-синоптикам, а моему ревматизму. Легко сказать – эвакуацию. Вопрос – каким радиусом. В радиусе полутора миль от границы и так, кроме нашей лаборатории, ничего нет. Сомнительно, что длина скачка превысит это расстояние. Особенно если учесть размеры предыдущего скачка и попросту экстраполировать.
– Экстраполяция к Зоне неприменима, – напомнил Ежи. – Я по-прежнему предлагаю эвакуировать Хармонт.
– Весь Хармонт? – не оборачиваясь, спросил доктор Бергер. – Целиком?
– Целиком. Оставить только военных. Ограниченный контингент, на случай спасательных операций для отказавшихся от эвакуации.
– Что ж, – директор, наконец, повернулся к Ежи лицом. – Я доложу о ваших соображениях наверх. Но могу заранее сказать – ничем хорошим это не кончится. Приедет какая-нибудь шишка из администрации президента, привезёт с собой команду бездельников. И будут тут вместе с нами заседать с утра до ночи. Но доложить доложу – чтобы прикрыть задницы. Вы, доктор, можете идти.
А ведь серьёзное что-то готовится, думал Ежи вечером, неспешно ведя машину в научный городок. Предсказанный директором дождь усердно барабанил каплями по лобовому стеклу. Восемь киберов – и ни один не вернулся, а пятерых из восьми Зона сожгла ещё на кольце. И брат пророчит сотни жертв. А хармонтское радио заливается о небывалом притоке нового населения. Можно биться об заклад, какого сорта это новое население. Какая тут, к чертям, эвакуация, когда хабаровая лихорадка вот-вот начнётся, если уже не началась.
Кстати, не исключено, что кто-то из новичков найдёт «рачий глаз». И, возможно, извилистыми окольными путями, которыми ходит вынесенный из Зоны хабар, «глаз» попадёт в Институт. Тогда можно будет подкатиться к тому же Бергеру и бить челом. На этот раз, если удастся завладеть «глазом», Ежи пойдёт в Зону проверять свою гипотезу сам. Его по крайней мере не закроют за это в камеру, как Яника. И подозревать никого не придётся – на всякий случай он никому не скажет о ходке, даже Мелиссе.
Ежи вдруг передёрнуло, а миг спустя и заколотило. Он резко затормозил, притёр машину к тротуару, ошарашенно потряс головой и додумал только что пришедшую в голову мысль до конца.
О том, что Ян пойдёт с «рачьим глазом» в Зону, знала Мелисса. Точно: он сам сказал ей в тот же день, что они с братом это решили. Мелисса ещё тогда, к удивлению Ежи, стала задавать вопросы, обычно служебными делами мужа она не интересовалась. А потом похвалила. Или одобрила. Или и то и это.
Ежи закрыл глаза. Мелисса была знакома со скупщиком по кличке Смазливый Пит. Это её тот пригласил танцевать на вечеринке и, наверное, лапал, иначе с чего бы Антону втемяшилось надавать Смазливому Питу по роже.
– Ерунда, – вслух сказал Ежи. – Чушь собачья.
Он заставил себя успокоиться. Мало ли кого этот тип приглашал на танец. У него и так наверняка знакомых девиц полгорода. Ну пускай не полгорода, но явно немало. Да и потом, с чего бы Мелиссе… Ну недолюбливает она его брата, это понятно. Избегает, не хочет рисковать карьерой из-за отсидевшего восемнадцать лет уголовника. Но это ведь не означает, что она… Ежи вновь заколотило. А если Мелисса не просто недолюбливает Яна и не просто не хочет рисковать, а до такой степени, что дважды расстаралась упечь его в тюрьму.
Что он, собственно, знает о своей жене. Кроме того, что любит её. Красивая, элегантная, эрудированная, деловая, раскованная, в том числе в спальне. Практичная, независимая, работящая, с бойким пером, что ещё? Они прожили вместе тринадцать с лишним лет. О своём прошлом Мелисса практически не рассказывала. Разве что упоминала об отце, которого толком не знала, и о студенческих годах в Оксфорде – и о том, и о другом скупо, если не сказать «ничтожно мало». Даже о детстве во Флориде она рассказывала чаще: о море, куклах, крокодилах, ещё о каких-то девчачьих радостях. О маме, школьной учительнице. Надо же, у домработницы Кэти тоже учительница. Ежи хмыкнул – сговорились они, что ли. Так или иначе, по сути он о жене толком ничего не знает. Хорошенькие выводы иногда приходится делать, огорчённо подумал Ежи. Хотя не та ли у него старческая паранойя, на которую вчера жаловался Ян.