– Дарва! Я люблю тебя! Если ты веришь мне и тоже любишь меня, заклинаю – помоги! ОСВОБОДИСЬ!
ДАВАЙ!
О Боже, неужели я действительно произнес это? Неужели я в самом деле любил ее? А если нет, то почему согласился на ЭТО?
Внезапно нечеловеческое напряжение, разделявшее нас стеной, исчезло, провалившись в бездонные глубины ее мозга. Это было так неожиданно, что моя сила воли хлынула в Дарву неудержимым потоком. В мгновение ока меня словно всосало внутрь моего пациента. Изо всех сил я устремился обратно, отыскивая пути и связи, которые только что установил, и увидел, что они оказались на удивление крепкими.
Остальное было делом техники. Я просто повторял то, что неоднократно видел на компьютерных моделях и много раз проходил на тренировках. Мне показалось, что прошло от силы несколько минут. И только потом узнал, что процедура тянулась семь часов. Но главное было сделано.
Я без особого труда избавился от излишков жира и всяких шлаков, а затем принялся освобождаться от лишней жидкости и чуждых человеку гормонов. Извергнутый из моего преобразуемого тела конгломерат весил примерно 30 килограммов и нестерпимо вонял. 190 оставшихся килограммов еще давили на меня, но с каждым отторгнутым граммом мне становилось все легче и легче.
В мозгу яркими метеорами проносились диаграммы, таблицы и графики, которые я тысячи раз видел на занятиях. Они направлялись в мозг Дарвы, а оттуда – в нашу общую ВА. Повинуясь моим мысленным командам, тело Дарвы менялось на глазах. Я в самом деле чувствовал ее и надо сказать, не отстранение, а всем своим существом.
Наконец, все закончилось, но удовлетворенно вздохнуть мне не пришлось – теперь мое тело было зеркальным отражением ее. Это в мои планы не входило" и я решил внести коррективы. Я много раз принимался за дело, и любое изменение тут же сказывалось на Дарве. Но мы заранее подготовились к такому, и я надеялся, что она справится. В свою очередь Дарве предстояло заняться преобразованием моего тела, пока я окончательно формировал ее облик. Это оказалось непросто, поскольку наши силы были неравны, но в конце концов мы справились.
И отключились на добрых десять часов.
* * *Я потянулся и открыл глаза. Где-то рядом зазвонил зуммер – предупреждая кого-то о нашем пробуждении, догадался я. В мозгу по-прежнему пульсировали компьютерные диаграммы и электрические импульсы, и мне внезапно подумалось, что избавиться от них будет нелегко.
– О Господи! – изумленно воскликнула Дарва. – Получилось! У тебя получилось!!!
– У ТЕБЯ, – возразил я. – И я тобой очень горжусь.
– Нужно срочно найти зеркало, – решительно объявила Дарва. – Кстати, ты чувствуешь ВА между нами?
Я сразу понял, что она имеет в виду. Открытые связи существовали по-прежнему. Отныне наши нервные системы были связаны воедино.
В комнату вошли доктор Джассим и два незнакомца. Один был огромным, дородным мужчиной плотного сложения, с седыми как лунь волосами и такими же усами: без сомнения, на Харон он попал Извне, с одной из цивилизованных планет. Его белое одеяние отнюдь не напоминало больничный халат, хорошо подогнанное, оно казалось скорее униформой. Другой посетитель производил странное и тревожное впечатление.
Он был очень невысокого роста, и его переносицу украшали очки в толстой роговой оправе – а ведь иметь на Хароне плохое зрение в принципе невозможно. Он бы в твидовом жакете и темных широких брюках, и я выпучил глаза от удивления и внезапно почуял такое, что вообще не лезло ни в какие ворота.
Этот невысокий очкарик явно присутствовал здесь во плоти – я мог при желании его коснуться, – но в нем напрочь отсутствовала ВА. В нем не было микроорганизмов Вардена! Возможно ли это?
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась Джассим.
– Легкая слабость, а вообще-то нормально, – ответил я. – Хорошо бы зеркало, если можно.
– Разумеется, – ответила она с еле заметной улыбкой и кивнула в сторону противоположной стены. В то же мгновение она стала зеркальной. Мы повернулись и впервые увидели самих себя.
Мы стали настоящими исполинами – впрочем, как и планировалось. Рост – 228,6 сантиметра был специально рассчитан, чтобы сбалансировать избыточную массу. Окружающие казались лилипутами, особенно странный очкарик.
Наши скелеты наверняка были приспособлены к весу огромного тела, однако это не бросалось в глаза. Если бы не рост, Дарва была бы обычной миловидной девушкой. Я создавал ее весьма произвольно, опираясь на собственное представление об идеальной женщине. Ее формы получились чересчур пышными, однако я не видел в этом ничего плохого. Со мной она сделала то же самое, материализовав свои представления о настоящем мужчине. Разумеется, мы были очень мускулисты – единственный способ оптимального хранения избыточной массы. Однако мускулы Дарвы выпирали только тогда, когда она напрягалась, мои же бугрились постоянно, а лицо было широким и исключительно мужественным – ни дать ни взять, бог первобытного человека со своей богиней. Естественно, у нас были длинные волосы, а меня украшала еще и великолепная борода – тоже излишки веса.
Однако до конца людьми мы все же не стали. Предполагалось, что Дарва будет весить килограммов 105 – 110, не больше, а я – килограммов этак 120, однако каждый из нас по-прежнему весил 180 килограммов и при помощи волос справиться с таким излишком вряд ли удастся. Для этого мне и понадобились хвосты – у Дарвы он оказался даже несколько длиннее моего. С одобрения своей подруги я выбрал для нашей кожи приятный бронзовый оттенок, а волосы сделал темно-русыми, с рыжеватым отливом. Она сомневалась в правильности выбора, но в одном мы были единодушны – какой угодно, только не зеленый.
Идеальный мужчина Дарвы был чрезмерно, если не сказать карикатурно, одарен в определенной области – впрочем, так же, как и она сама. Несмотря на присутствие доктора, я почувствовал легкое самодовольство. Ну что же, получилось и впрямь неплохо – хоть и с хвостами. Но тут уж, как говорится, ничего не поделаешь.
С трудом оторвавшись от зеркала, мы наконец повернулись к нашим визитерам, которые наблюдали за нами с нескрываемым интересом.
– Хвостатые боги, – произнес мужчина в белом глубоким приветливым голосом. – Замечательно. Теперь вы вполне можете стать основателями новой религии.
Я сделал неопределенный жест:
– Такого добра здесь и без нас хватает.
– Да, пожалуй, – согласился он и выжидающе посмотрел на доктора Джассим.
– О, простите, – сказала она с неожиданной суетливостью. – Парк, Дарва, позвольте представить – Тулио Корил.
Меня будто током ударило. КОРИЛ! НАКОНЕЦ-ТО! Затем доктор повернулась к странному незнакомцу.
– А это доктор Думонис. Он прибыл с Цербера.
* * *Пройти в обычную дверь мне оказалось сложновато. Да и потолки постоянно угрожали нашим макушкам. Выходя из комнаты, Дарва не рассчитала и с глухим стуком ударилась о притолоку. В тот же миг меня пронзила боль в том же самом месте. Отныне наши чувства совершенно идентичны. Пока в этом не было ничего неприятного, однако никому неохота постоянно чувствовать над собой дамоклов меч. И хотя существовали некоторые ограничения по мощности сигнала – возможности любого канала передачи информации ограниченны, – наши ВА считали нас одним человеком.
– ВА полагает, что вы один, – сказала доктор Джассим. – Вам придется усиленно заботиться друг о друге. Но если вы будете по-настоящему внимательны, то получите неслыханное удовлетворение, недоступное обычным людям.
Брови Дарвы заинтересованно выгнулись, а губы дрогнули в улыбке. Да, во всем можно найти свои прелести.
МЫ вошли в огромный кабинет, битком набитый народом, и сразу ощутили на себе множество внимательных взглядов. Два кресла явно предназначались для людей нашей с Дарвой комплекции, однако конструкторы не предусмотрели хвостов.
Корил уселся за большой стол в центре зала, а Думонис расположился рядом, не сводя с нас глаз. Доктор Джассим осталась за дверями, собираясь подготовиться к нашему осмотру и позаботиться о подходящем жилье. Она предложила пригласить парикмахера, но Дарва просто попросила нужный инструмент – обыкновенному человеку потребовалась бы еще и стремянка.