Как итог: у нас два трупа и ни одного подозреваемого.
В отсеке, помимо трупа Лавалька, находились Кторвик, капитан, Уолк и Зелёный.
— Чёрт вас дери!! — едва ли не орал Кторвик, бегая по отсеку. — Что там по камерам?!
— Всё стёрто, — спокойно ответил капитан, глядя на автора своими наивными синими глазами. — Снова.
Кторвик на мгновение остановился и, кажется, всё-таки переборол в себе желание схватить капитана за грудки. Выдохнув и сосчитав до десяти, он проговорил:
— Когда?
— С Лавальком я переговорил в восемь часов от начала дня, — всё так же спокойно начал капитан. — После этого я отправился на проверку систем связи (из-за ошибки аппаратуры новая фотограмма планеты Вторых не отображалась, а мне отсчитываться надо) и где-то через сорок минут пришёл к вам… К отсеку Лавалька мы вернулись ещё минут через десять. То есть убийства совершены в интервале с восьми до девяти часов…
— Чёрный! — прямо над моим ухом раздался чей-то недовольный шёпот, заглушивший дальнейший разговор капитана и Кторвика. Сильная рука вытянула меня из отсека и я, едва не наступая в лужу крови, оставшуюся после охранника (тело уже перетащили в технические помещения), вышел в коридор.
Передо мной стояла Ива… очень недовольная Ива. Кажется, её мало волновало произошедшее. А вот что её действительно волновало, так это мой уход прямо посреди ночи на алкогольную «вечеринку» Кторвика, в то самое время когда по коридорам космического корабля бродят вооружённые маньяки.
Вообще, в последнее время я начал замечать некоторые перемены в поведении девушки. Она наотрез отказывалась от портвейна, шипучки, долгих посиделок в комнате Уолка… И это понятно: забота о будущем ребёнке выходила у матери на первый план. Тем не менее материнский инстинкт несколько «заглушал» логику, поэтому я минут пять слушал упрёки девушки, с трудом сдерживающей слёзы.
И как, скажите на милость, я должен был убедить её в том, что разговор с пьяными осьминогами — тактический приём, огромный Крыс на пороге отсека — далеко не то же самое, что инженер со своим лазерным пистолетиком, и беременная девушка была в безопасности? В конце концов, Ива явно не была первостепенной целью для орудующей в летающей тарелке банды (хотя то, что это именно банда, нужно ещё доказать).
После нейростимуляторов голова буквально раскалывалась, и слова Ивы особенно жёстко били по мозгам… Наконец, мне удалось вынудить Иву замолчать, заняв её губы долгим поцелуем.
— Давай вечером поговорим, любимая? — прошептал я так, чтобы меня не услышали октопусы, которые с интересом наблюдали за внезапный представлением (в особенности я не хотел внимания со стороны помощника репортёра Дмитра, повсюду таскающего свою камеру).
Немного успокоившись и чуть заметно покраснев, девушка в сопровождении молчаливого Крыса и столь же немногословного Ронина, своего старого товарища ещё по фракции бежевых, отправилась в наш отсек. Я же наконец смог присоединиться к ругани, слышавшейся из отсека Лавалька.
Стараясь не замечать шум и крики, Паук внимательно изучал тело октопуса, так и не сумевшего рассказать Кторвику своей тайны.
— А я вам говорю, они своего же грохнули! — чертыхаясь, доказывал Уолк. — Лавальк твой решил сдать всю банду, но банда оказалась шустрее нас и прикончила оператора!
— Да с чего ты это взял? — не унимался Кторвик. — Лавальк, с его-то нестандартным мышлением, с лёгкостью мог догадаться, кто убийца! И, видимо, правильно догадался, раз был убит! И для этого совсем необязательно быть частью группировки.
— Но как же наркотики? — раздался неуверенный тихий голос Зелёного, единственного во всём отсеке, кто не переходил на крик. — Вы, Кторвик, кажется, немного предвзято относитесь к Лавальку…
— Так, господа!.. — капитан попытался остановить разгорячённых октопусов, но его прервал Кторвик.
— Мы с Лавальком ещё у твоего деда начинали служить!! Он свой до мозга костей!.. Был своим… А ты в это время ещё под стол пешком ходил!
— Господааа!! — капитан всё-таки перекричал октопусов. Дождавшись, когда все замолчат, он продолжил уже более спокойно. — Итак, у нас с вами два трупа… И об этом я, уж простите, молчать не имею права. Сегодня же сообщу землю. По долгу своей службы не могу скрыть, — добавил капитан, глядя на хмурые лица окружающих.