46
Я вытащил Тихого на крышу, он почти не сопротивлялся.
– Это война? – испуганно озираясь, спросил он.
Столовая внизу лениво коптила, крыша гаража рухнула, хозблок сгорел дотла и сиял рубиновой россыпью, из которой поднимался густой белый дым. Пальба почти стихла, изредка щелкали одиночные выстрелы. Я поправил шлем и включил микрофон.
– Первый вызывает всех, – сипло проговорил я и откашлялся. – Уходим! Повторяю, уходим!
Санитарный «Ми-8» на теннисных кортах включил движок, к вертолету стремительными тенями заскользили десантники. Порыв мощного ветра – из тьмы грязного неба безмолвным призраком выплыл мой «Сикорски» и грозно завис над крышей. Из люка спустили трос, я пристегнулся, сграбастал Тихого в охапку.
– Поднимай! – крикнул в раскрытый люк.
Пилот включил лебедку, и мы поплыли вверх. От Тихого разило кислым потом, он негромко кряхтел и по-бабьи постанывал.
– Ждем остальных? – спросил пилот.
– Нет, они уйдут на «докторе». – Я захлопнул люк.
– Идем на базу?
– Да. – Я достал браслеты, пристегнул руку Тихого к скобе. – На базу. Через двадцать седьмой квадрат.
– О’кей, через двадцать седьмой.
Вертолет подался вперед, клюнул носом и мощно пошел вверх. Тихий охнул, потерял равновесие, свободной рукой цепко ухватил меня за рукав.
– Сядь спиной к стене и вытяни ноги.
Тихий послушно сел. Кимоно распахнулось, гениталии неожиданно внушительных размеров вывалились на клепаный металлический пол. Я отвернулся, но успел заметить, что Тихий весь выбрит – лобок, грудь, даже ноги.
– Куда мы летим? – спросил он. – Куда?
– Сколько до двадцать седьмого? – крикнул я пилоту.
– Через семнадцать минут будем!
– Куда ты меня везешь? – Тихий придвинулся ближе. – Это заговор, да? Заговор? Кто? Это Юсупов, да? Юсупов?
Он схватил меня за локоть.
– Яйца прикрой. – Я оттолкнул его руку.
– Юсупов… Точно, Юсупов… вот падла… – Тихий замычал, как от зубной боли. – Вот ведь гнида! Вшиварь! Ведь я его пожалел, а он мне тюльку косяком гнал. – Он снова вцепился мне в локоть. – Сколько он тебе платит? Сколько?
Он повис на мне, дыша кислятиной в лицо. Я ткнул Тихого в грудь, он гулко ударился затылком в обшивку.
– Кончай гоношиться! – Он сморщился, потирая голову. – Не будь козлом. Я тебе три конца отобью. Скажи сколько! Сколько? Полсотни лямов бакинскими – не вопрос! Ведь ты ж таких бабок даже не нюхал!
Я посмотрел на часы: у меня оставалось десять минут.
– А потом… потом… – Тихий заторопился. – Юсупов ведь дрефло, никакого бабла тебе не видать! Ты думаешь, он тебе заплатит? – Он засмеялся, словно залаял. – Держи карман! Заплатит! Ты меня ему привезешь, а он тебя и замочит… Там его горлохваты уже ждут тебя, не дождутся. Ну ты профессор, блин! Я тебе повторяю, не будь дураком!
Он запыхался, покраснел. Правый глаз у него дергался, словно он пытался мне подмигнуть.
– Эй, пилот! – неожиданно высоким голосом завопил Тихий, вытянув шею в сторону кабины. – Пилот! Приказываю повернуть вертолет! В случае неповиновения…
– Не ори! – перебил я его. – Он по-русски не понимает.
– А-а… Суки! Наемники! – Он поперхнулся от возмущения, закашлялся, харкнул на пол. – Продали Россию, гниды пархатые! Ты думаешь, я Юсупова боюсь? Юсупов передо мной на цирлах будет дыбать. У меня ж все концы! Все ж завязки на мне. Все счета… все… Я ж все на себя замкнул. И Юсупов это знает. Там ведь бабки чумовые – сотни миллиардов… Да! – Он снова сплюнул. – А вот тебе, парень, кранты.
Он запахнул кимоно, придвинулся к стенке.
– Кто такой Лоренц? – спросил я.
Мне показалось, что он ухмыляется.
– Кто такой Лоренц? – повторил я.
– Тебе кранты, парень, – ласково проговорил Тихий. – Кранты.
Я вытащил из кобуры глок, приставил ствол к его голому колену.
– Последний раз спрашиваю: кто…
– Кранты тебе! – перебил он.
Я выстрелил. Пуля раздробила колено, рикошетом от пола ушла в стенку. Пилот настороженно оглянулся.
– Все о’кей? – испуганно спросил он, я махнул рукой, мол, все в порядке.
Глаза Тихого вылезли из орбит, он разинул рот в крике, страшном, но совершенно беззвучном – казалось, кто-то выключил звук. Не отрывая безумного взгляда от кровавого месива, он начал подниматься, ползти вверх по стенке, отталкиваясь здоровой ногой от железного пола вертолета. И наконец закричал.