— Я всё боюсь что Мара станет такой же, — признался Фило. — Она постоянно где-то пропадает, вышивкой не занимается, готовит под настроение, за ней нужен глаз да глаз, да некогда мне, боюсь вот не уследить. А ещё как-то поймал её на метании ножей в стену амбара…
— Это у неё семейное, — поддержал Хартблид. — А какой была её мама?
— Доброй, — помолчав, сказал Фило. — Нетерпимой к несправедливости. Считала мир, в котором мы живём волшебным и полным чудес. Что в каждом есть частица добра.
— А ножами в амбар кидалась?
Фило усмехнулся.
— Как-то на празднике она положила три ножа прямо в центр мишени. Выиграла главный приз состязания, набивного мишку. И отдала его какому-то ребёнку, бедно выглядевшему. Иногда возвращалась из приключения уставшая и в изодранной броне, вот типа как ты сейчас, и я расспрашивал что случилось, просил быть осторожнее… эх… Кажется мне что ты совсем уже взрослый, вот и разоткровенничался.
— по меркам орков я уже взрослый, — хмыкнул Хартблид. — даже немного жаль что я не орк, и что меня до сих пор некоторые не воспринимают всерьёз. А впрочем, иногда это даже хорошо. Ладно, обед ждать не будет.
… Чистка картошки заставила Хартблида проклясть тот миг, когда он уломал свою совесть согласиться на искупление косяка в секретке через помощь Маре с готовкой. А потом были морковка и лук, от которого безудержно хотелось чихать и текли из глаз слёзы. Мара, заметив это, отобрала лук и кинула в ведро с водой, а потом быстренько нарезала сама. Тогда Хартблид, задача которого была по сути выполнена, достал лист бумаги и написал алфавит, сопроводив каждую букву рисунком. Л- лук. Б — Бехерон. К — картошка. М — морковь. П — похлёбка. О — оберег. И так далее, временами задумываясь, что бы нарисовать к букве Ё или ещё какой.
"создан букварь новичка"
— Мара, — позвал он девочку, которая в этот момент забрасывала в топку пару поленьев. На плите уже стоял котёл, начавший побулькивать.
— Да?
— Смотри. Вот это — буквы. Читаются как первые буквы названий того, что на картинках. Видишь?
— Морковка. "М". О! Бехерон! "Бе"!
— Умница. А теперь прочти вот это, — он написал короткое слово. Мара наморщив лоб и сверяясь с букварём, нерешительно начала читать:
— М…Арка…"А", Ма… Рыба… "Р"… А…Ра… Мара! Это же я!
— Вот, так пишется твоё имя. Здорово, правда?
— Так это ж совсем просто, я-то думала… А посложнее что-нибудь дай?
— Сейчас… — Хартблид написал слово, и Мара начала шевелить губами, и где-то на середине воскликнла, угадав окончание:
— Дератизация! А ещё?
Хартблид окунул перо в чернильницу.
— Би… хомут… хе…виноград…ви… оберег…
Слово "бихевиоризм" она читала долго.
— А что это такое?
Хартблид достал глоссарий, перелистнул несколько страниц и показал пальцем на строчку.
— Прочтешь — узнаешь, — загадочно сказал он.
… Обед они чуть не сожгли, зато Мара узнала что бихевиоризм — это теория дрессировки живущими своих детей посредством ремня и вкусняшек.
"Получено достижение: Знание — сила, которой можно поделиться.
Описание: лучший способ понять что-то до конца — попробовать научить этому ребёнка"
После сытного обеда Мара поделилась своими успехами с Фило и Резом, которые её восторга явно не разделяли, и Хартблид поймал на себе укоризненные взгляды. Затем была алхимия. Памятуя задание старосты, Хартблид решил что лучше сразу утрясти вопрос с изготовлением железа, чтоб не дёргали, и приготовил с десяток склянок с реагентами — одни, растворяя, выделяли металл из руды, а вторые при смешивании с раствором, осаждали чистое железо, которое оставалось только отдать кузнецу. А ещё он очень не хотел возвращаться в Склеп к Мастеру, предчувствуя разнос.
И всё таки, идти было нужно.
Мастер выслушал его честный, без попыток приукрашивания рассказ, и погрузился в молчание.
"Видел я вас, идиотов, глазами твоего скелета… Но с другой стороны, самолично вляпавшись в дерьмо, ты, всё же, из него вылез. Потерями, в виде скелета и шмотья, можно принебречь.", — думал Мастер, заставший практически всю сцену, от применения эмпатического переноса ран, до разрушения скелета, таким образом финал истории оставался для него загадкой, и тем не менее, он считал что мальчик справится. В везенье или невезенье Мастер не верил, и считал, основываясь на опыте, а также на знании магии, что мальчик обучен настолько хорошо, насколько это возможно, у него есть всё чтобы выкруититься из ситуации, и дальнейшему научить его может, пожалуй, только опыт. Проще говоря, у юного Хартблида имелось право набивать себе шишки самостоятельно.