Очередной налёт «мошки» прервал звонкий звук гонга.
Наместник поднялся на подиум, прокашлялся и начал:
— Господа, мы празднуем сегодня день осеннего равноденствия и отмечаем…
Докладчик засыпал присутствующих цифрами, впрочем, не конкретными. Надои выросли на тридцать процентов, добыча золота на пятнадцать, выплавка стали… И всё это, исключительно благодаря указующей руке императора и мудрому руководству на месте.
— Но стоит отметить и выдающихся людей нашего края, — наместник перешел на личности. — Вот Афанасию Ивановичу Вяземскому в следующей декаде исполняется сто лет! А он жив, здоров, бодр и полон сил! Так вручим же князю Вяземскому знак «заслуженный ветеран Хабаровского края»!
Старый князь под аплодисменты поднялся на подиум, дал приколоть на увешанную орденами грудь очередную висюльку и спустился в зал.
— Князю Аносову за выдающиеся успехи…
Награждали исключительно в связи с круглой датой. Но, собственно, где набрать свершивших деяния в обусловленный период, когда время мирное, и подвиги совершать не требуется? А дожил — уже молодец.
— Мы все свидетели, того, как отличился князь Куницын-Ашир, вернувший вчера родственникам погибших фамильные реликвии. Надо не забывать, что для этого Тимофею Матвеевичу потребовалось выследить и разгромить банду печально известного Самохвата. И я не оговорился! За заслуги перед империей владетелю Кунашира, Тимофею Матвеевичу Куницыну-Аширу, пожалован княжеский титул и выделены родовые земли в устьях рек Большая Хадя, Май и Уй. Прошу, Тимофей Матвеевич! Давайте все вместе поздравим нового князя!
Харза вышел, получил регалии, пакет с документами и положенную порцию аплодисментов, пожал мягкую ладонь наместника, покивал рукоплескающему залу. Полученное отправилось в пространственный карман, эту магию Тимофей уже освоил.
Следом наместник представил Павла Долгорукого, вручив гостю и чемпиону богато отделанный альбом с видами Хабаровска. На этом торжественная часть благополучно закончилась.
Публика начала рассасываться по дворцу. Танцевальный зал, фуршетные столы, уютные диванчики у окон. Смазливый типчик предложил Тимофею составить компанию в карты (оказывается, предусматривался отдельный зал для любителей), наткнулся на холодный взгляд новоиспечённого князя и растворился в толпе. Расхотел. Или вспомнил покойного Самохвата.
Братьев Нашикских заметить пока не удалось. То ли проигнорировали бал, что сомнительно, то ли успешно скрывались в толпе. Тимофей не волновался: проявятся обязательно. А пока прошли в танцевальный зал, не дожидаясь, когда «москитный флот» начнёт новую атаку. Да и невместно молодым людям манкировать танцами.
В молодости Харза, как и все ребята с его двора делил танцы на две категории. «Медляки», когда следовало прижать партнёршу к груди и покачиваться в такт музыке, и «быстряки», где следовало прыгать враскоряку под нестройный бой барабанов и строить гримасы. К выпускному вечеру, по настоянию мамы, Тимоха выучил вальс, и не ударил в грязь лицом на мероприятии. Ну, и, конечно, брейк-данс без музыки, совмещённый со стрельбой по-македонски.
Барчук, естественно, танцевать учился, но, как и всему иному, без фанатизма. Соответственно, в его исполнении все танцы выглядели как «медляк» и «быстряк» из молодости Харзы. Разве что вальс, под нажимом мамы, освоил на уверенную честную тройку.
На устроенных Надей специально к балу занятиях, теория и практика двух миров, помноженная на хорошее владение телом, подняло вальсирование на приличный уровень. Но всё остальное даже до твёрдой «двойки» не дотягивало. И теперь задачей Харзы было умудриться, находясь в танцевальном зале, отрабатывать только вальсы, пропуская всё остальное, то есть, четыре танца из пяти. Для непредвиденных случаев существовало несколько домашних заготовок, первой из которых пришлось воспользоваться очень скоро. К счастью, мелодия оказалась достаточно бодрой, и Тимофей с Хотене провели отличный спарринг под музыку.
— Ну всё, — прокомментировала Надя выступление Куницыных. — Теперь весь высший свет будет изучать муай боран. Диктуете моды!
— Пусть учат! — отмахнулся Тимофей. — Чем бы дитё не тешилось…
— Пойду, попудрю носик, — улыбнулась Хотене. — В горле пересохло!
Надя придержала дернувшегося следом Павла:
— Павел Анатольевич, этот вальс Ваш!
Харза только усмехнулся, глядя, каким взглядом княжич провожает сестрёнку.