Загудели артефакты защиты. «Интересно, — подумал Харза. — Мощность настолько большая или просто предупреждающий сигнал: затихли — спасайся, кто может?».
Сабутдинов, взойдя на трибуну судьи, махнул платком. Раздался гонг.
Нашикские начали традиционно: в Тимофея полетел рой силовых сгустков. Тот же приём, что применял Фёдор Алачев, только снаряды мощнее и летели чаще. Но не быстрее.
От видимых обычным взглядом угроз Тимофей уклонялся, сгустки сырой силы принимал на щит. Со стороны смотрелось, будто он уходит от всего, чем осыпают его противники.
Старший выхватил жезл. Такая игрушка, помогающая концентрировать силу. Если, конечно, не встроить в неё ствол со спусковым механизмом. Чистая магия, ага! В щит одна за другой воткнулись пять пуль.
«Пожалуй, хватит», — решил Харза.
Поток воздуха раскидал противников. Щиты выдержали, но улетели вместе с хозяевами.
Нашикские подскочили друг к другу и окутались стихийными щитами. Водяной поверх каменного. Последний скрывал от постороннего взгляда дальнейшие действия противника. В магическом зрении было видно, как старший накачивает силой огненный шар.
Харза покачал головой, накрыл противников защитным куполом непроницаемой стороной внутрь и бросил лечение от похмелья. Без общеукрепляющего. Как в слепней и оводов. Только силы вложил на порядок больше, чем для насекомых.
«Надя хотела проверить „дихлофос“ на крупных целях, — мелькнула мысль. — А я, свинья такая, за две декады ни одного бандита девушке не поймал».
Заклятие достигло цели до того, как удар Нашикских был готов. Харза видел, как перекашиваются лица братьев, как падает старший, выпуская из рук почти готовый шар, как… Огненный взрыв, ударив изнутри, разорвал и воспламенил камень, с шипением испарил воду, дотянулся до купола Харзы, но не пробил. Пламя, заполнив доступное ему пространство, несколько мгновений бесновалось, не хуже камня скрывая от зрителей происходящее, а после опало, оставив после себя лишь пятно расплавленного песка. Ни стихийных щитов, ни тройки противников, ни малейшего фрагмента тел или одежды.
Куницын снял щит, дождался, когда замолкнет гул охранных артефактов, и пошел к выходу с площадки.
— Что это было? — спросил ошарашенный Сабутдинов.
— Придурки не смогли справиться с собственной магией, — ответил Харза. — заслуженная кара за глупость. Хотя, конечно, не кол, но зато быстрее прошло.
Надя разговаривала с молодым парнем в форме дружинника Нашикских. Увидев Харзу, оттащила его в сторону.
— Тим! — горячо зашептала девушка. — Дед убит. Мне нужно срочно ехать в особняк.
— Я с тобой!
— Нет, — покачала головой девушка. — Я должна всё сделать сама. Без опоры на мужчин.
— Ты же понимаешь, что с большой вероятностью это ловушка?
— Не думаю, но буду готова, — повернулась к дружиннику. — Дима, поехали!
Тимофей поймал взгляд князя Вяземского, кивнул.
Старик улыбнулся:
— Если будет нужна помощь…
— Обязательно обращусь, Афанасий Иванович. Точнее, обращаюсь прямо сейчас. К утру у рода Нашикских будет новый глава.
— Я Вас понял, Тимофей Матвеевич. Если кто-то захочет устроить Надежде Николаевне обструкцию… Словом, не рой другому яму! В ней может ждать кол. Плохо обструганный.
Интерлюдия
Зверь пришёл. Это было то самое место. Но здесь не было ни матери, ни братьев, ни уютного логова. Не было даже леса. Всё это заменяла груда мертвых деревьев, столь же безобразная, как все логова двуногих. Громадная, обнесённая загородкой, вонючая и противная. Чуждая.
Харза смотрел с опушки. С верхней ветки дерева, которым заканчивался лес. Смотрел, вслушивался, внюхивался. Он должен был недоумевать, зачем пришёл сюда, но подобные чувства не были свойственны его натуре. Он предпочитал действовать, а потому смотрел, слушал и нюхал, впитывая в себя всё, что открывалось его органам чувств.
Испорченная огнём еда, железные коробки, залитые вонючим мягким камнем уходящие вдаль пространства… И двуногие. Огромное количество двуногих. Неожиданно нос уловил ненавистный запах. Совсем слабенький, на грани ощущения. Шерсть стала дыбом. Этот запах, каким бы слабым он не был, зверь узнал бы из сотен мириадов других. Его враг был здесь.
Золотисто-бурая тень скользнула в траву и помчалась к логову двуногих. Постройку окружала та же проклятая плёнка, что ТОГДА отняла у него движения, а после много лет отрезала от свободы. Теперь преграда не была опасной. Зверь был слишком силен и прошел сквозь магическую защиту, не потревожив даже сигнальных линий.