Силовики дружно схватились за рации.
Главный юрист, поднятый посреди ночи, выглядел — краше в гроб кладут. Надя сначала подлечила старика, и лишь потом ввела его в курс дела.
Петр Евгеньевич напряг профессионально бездонную память и прошамкал:
— В законах рода нет запрета на занятие поста Главы рода женщиной. Правда, и прецедентов нет. Но прецедентное право изобрели скандинавы, чтобы не платить женщинам. Хе-хе!
— Всё когда-то случается в первый раз, — пожала плечами Надя.
— Какая глубокая мысль! — восхитился старик. — А скажите мне, Наденька, кто у Вас будет работать юристом? Я уже стар и могу только консультировать. Велька оказался, не юристом, а пардон, сукою. А больше и нет у нас никого…
— Продолжайте, Пётр Евгеньевич, — промурлыкала Наденька, — продолжайте. Чьи интересы лоббируете? Внучки?
— Хм… Тамара, конечно, хорошая девочка, но её способности ближе к возвышенным рифмам, чем к точным наукам. А юриспруденция, она та же математика! Нет, Томочка пусть и дальше занимается любовной лирикой. «Твои глаза по два карата, а между ног очки зажаты»… Какие иносказания! Талантище! Нет, Наденька, в нашем деле я бы рекомендовал Зосеньку.
— Правнучка, значит… — хмыкнула Надя. — А у неё что зажато между ног?
— Фи! И эта женщина у нас возглавляет род! Девочке пятнадцать лет, какие могут быть «между ног»? Она до сих пор уверена, что дети рождаются от поцелуев и обнимашек! Но виндикационный, негаторный и регрессный[2] иски не перепутает. Ей бы немного практики…
Надя улыбнулась:
— Отправлю-ка я Вашу девочку на практику к Хорьковым. Знаете их?
Старик развёл руками:
— Росомаху и Ласку⁈ Как же, как же! Их невозможно не знать. Не хотел бы оказаться с ними с разных сторон судебного зала. Но они же работают на Куницыных-Аширов, если не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — кивнула Надя. — У нас они будут проводить аудит. Работы много, практикантка кстати придётся. Вы не против?
— «За» обеими руками, — обрадовался старик. — Как представлю, в какого монстра эти зверюги превратят Зосеньку!
«Мда… — подумала Надя. — Каждый по-своему понимает счастье правнучки».
Общение с главбухом девушка оставила на утро. Никаких сомнений, что у этого лисовина рыльце в пушку. А значит, будет врать и изворачиваться, пока не прижмут с цифрами в руках. Да и не хватит одних цифр, тут придётся работать отряду поиска. Что за дурацкое название⁈ Переделать в «службу безопасности», как только руки дойдут до бумаг.
«Наследникам», чтобы добраться до усадьбы потребовалось больше часа. Явно не на карах добирались. Несмотря на молодость, ближайшие родственники, хоть и из разных ветвей, возглавляли производства и, насколько знала Надя — успешно. И не лезли в драки за власть. В этом схожи. А характеры совершенно разные. Обстоятельный Даниил, порывистый Родион и искрящийся ядовитым юмором Сергей. Несмотря на отличия, дружны с детства.
Зашли. Посмотрели на Надю, на Петра Евгеньевича, на силовиков. Расселись за столом.
— Насколько я понимаю, — первым заговорил Родион. — Велимир несколько исказил ситуацию.
— Да нет, — хмыкнул Сергей, — по пьяни берега попутал.
— Так он же не пьёт, — засомневался Даниил.
— А в первый раз как раз и ведёт. Решил, что если мы тут за место главы подерёмся, то будет весело!
— Если только, — согласился Даниил. — А почему я его не вижу?
— Вырубился с непривычки, — Сергей гнул свою линию. — Пропустит всю веселуху! Так драться бум?
— Я пас, — поднял ладони Родион. — Некогда! Новая линия барахлит, скотина!
— Я тоже! — присоединился Даниил. — Как-то вышел из этого возраста.
— Тогда выясняем у Нади, что тут творится, и по домам. Помечтали, и хватит. Жены ждут.
— О, мальчики, вы меня заметили, — обрадовалась Надя. На самом деле, обрадовалась. Не придётся убивать трёх неплохих ребят. — Вкратце так. Глава рода теперь я. А вас вызвали потому, что Величка решил Григория Закировича на трон возвести. Я так понимаю, что Гришенька сейчас нагрянет со всеми наличными силами.
— Мудак! — выдохнул Родион.
— Кто? — не понял Даня.
— Гриня!
— Да, это он зря затеял, — вздохнул Даниил. — Надь, ты ведь его повесишь, да?
— Ага, — Надя ослепительно улыбнулась.
— Ну вот. А он хороший мальчик был. Помню, в пять лет нашёл котёнка, таскал его с собой, гладил…
— Пока не загладил до смерти, — хмыкнул Сергей. — И дерьмо кошачье всем в тапки подкладывал.