Кивнул сестрёнке:
— Что-то срочное есть?
Та пожала плечами:
— Ничего. Пленных по подвалу рассадили. Сидят, ждут. Каменев приехал.
Тимофей напряг память. Виктор Каменев был начальником охраны в Рудном. Сам начальник, родной брат в заместителях, племянник туда же рвётся. Развели, понимаешь, семейственность! Но мужик толковый, надо поговорить.
Двинулся к особняку и упёрся в сидящего прямо на тропе медведя. Или ведмедя, обычных медведей на Кунашире нет уже давным-давно. Кто не эволюционировал, тот вымер. Или на Шикотан уплыл.
Ведмедь смотрит на тебя, читатель, как на вероятного собеседника.
— Ну, и с какой стороны тебя обходить? — спросил Тимоха, глядя на мохнатый затылок.
— Да с любой, — медведь обернулся, уставился на человека черными блестящими глазками, а у Харзы в голове раздался приятный бас. — Я не суеверный.
— Спасибо, — усмехнулся Куницын.
— Смотри-ка, вежливый, — удивился ведмедь. — Барчук пнул бы.
— И не боялся, что в ответ прилетит?
— Знал, что я сынка Матвеевского не трону. Хоть и паскудный парнишка, а своя кровь, кунаширская. Да и что мне его пинок? Белоножка сильнее кусает.
Харза, не понаслышке знавший гадостность мошки любого калибра, кивнул понимающе — злобная грызучая насекомая всяко больнее, чем человеческий пинок. Еще и от худосочного парнишки!
— Звать-то тебя как, не суеверный?
— Мишаком. Но ты Потапычем зови. Люди это имя любят. Всех наших Потапычами зовут, даже ведмедиц.
— Гляжу, моя тайна тут каждому известна.
— Не каждому, — Потапыч почесал нос правой лапой. Смотрелось забавно. — Люди не знают. А мы зря языком не трепем.
— А чем вообще занимаетесь?
— Сидим на берегу океана и ждём, когда прибой принесёт труп врага.
Ого! Начитанный мишка!
— И как?
— Пока не принесло. Мало у меня врагов. Считай, что и нет настоящих. Да и зачем мне вражеский труп? Кетину бы килограмм на пять. Или кашалота. А лучше туриста… — ведмедь мечтательно закатил глазки.
— А Наталья говорила, вы людей не жрёте, — хмыкнул Тимоха.
— Да разве ж туристы — люди? — возмутился Потапыч, всплеснув лапами.
Куницын рассмеялся:
— Полезного рассказать можешь чего?
— Насчет полезного поговорить, это я могу! Сейчас чужих на острове нет. Но скользкие мешки трепались, что в море на северо-западе всю ночь какие-то большие громкие лоханки крутились, но близко не совались.
— Котики трепались?
Ведмедь поморщился:
— Котики — шмотики, антуры — шмантуры… Я в сортах сивучья не разбираюсь! Жопа мокрая, рук и ног толком нет, хвост, как у рыбы. Тьфу! Даже представлять противно! Я к ним в гости не хожу. Птички в клювах принесли.
Влезать в сложные отношения ведмедей с тюленями у Куницына не было ни малейшего желания.
— Молодцы, всем спасибо. Тебе как проще, чтобы я просил или приказывал?
Мишак кивнул, дернул ухом — мол, плевать мне, хоть нижайшим повелением требуй.
— Я пойду с делами разбираться, а ты это, — Тимофей кивнул в сторону Наташи, всё так же безучастно сидевшей в беседке, — присмотри, будь другом. У неё в любой момент может крышу сорвать. По всем раскладам давно пора, а она все держится.
— А по-твоему, на кой хрен я тут сижу? — хмыкнул ведмедь. — Присмотрю, как иначе! Иди, беги, лети и, вообще, занимайся. Суетливые вы, люди, слов нет!
Виктор ждал в малой гостиной, сравнительно не пострадавшей в ночном бою. Пока Тимофей спал, подтянувшиеся из посёлка люди убрали трупы и замыли кровь, но пулевые отметины на стенах никуда не делись, как и выжженые взрывами проплешины. Старший Каменев был похож на брата. Только без усов, да постарше. Под полтинник.
— Приветствую, Тимофей Матвеевич, — поднялся навстречу главе рода Каменев.
Всё по этикету. Только положенного уважения не присутствовало ни на грош. Ни в голосе, ни во взгляде.
— И тебе не хворать, Виктор Анатольевич, — Куницын первым протянул руку. — Присядем! Есть мысли по происшествиям? И можно на «ты» и по имени.
— Что в море утопло, Тимофей Матвеич? Раньше вы… ты сугубо требовал.
— Раньше я мудаком был, — хмыкнул Тимоха. — В Москве часть дури повыбивали, за четыре-то года. Правда, осталось не меньше. Будем здесь к нормальному виду приводить. Что думаешь?
— Мыслей косяк, — устраиваясь в кресле, буркнул начальник охраны. — Толку меньше. Нет его, чего врать!
— Ты о том, что дело без головы осталось? Тут мы здесь и сейчас ничего сделать не можем. Отца не вернёшь. И я его не заменю. Потому и спрашиваю, что делать будем, чтобы хозяйство не развалилось?