Воспоминания прервал стук в дверь.
— Войдите! — откликнулась дочь.
— Тимофей Матвеевич и Наталья Матвеевна просят дам составить им компанию за ужином, — торжественно произнёс вошедший охранник.
И тон, и фраза настолько не вязались с круглым, усыпанным веснушками лицом, оттопыренными ушами, носом картошкой и торчащими во все стороны рыжими волосами, что Дашка не смогла удержать смешок.
— А если мы откажемся? — спросила Машка.
Парень на секунду застыл, пытаясь понять вопрос, после чего расплылся в улыбке:
— Так сюда принесём, чо! Но вы лучше сходите, там всего столько! Спиридоновна сама готовила, свет её памяти!
Теперь рассмеялись обе. И обе замолчали, услышав последнюю фразу.
— Если она умерла, то, как она могла готовить? — осторожно спросила Дашка.
— Так убили её вчера, — развёл руками дружинник. — У нас тут праздник был. И налёт.
Дашка открыла рот, но мать её перебила:
— Я поняла. Приготовлено к празднику, во время которого случился налёт. Пойдем, отказ — неуважение к погибшей мастерице.
Стол был накрыт в саду, в фигурной беседке, увитой неизвестными Машке растениями. Из беседки открывался прекрасный вид на покрытые лесом холмы. Вдалеке поблескивала океанская гладь.
Навстречу поднялся высокий стройный блондин лет двадцати в форме дружинников Куницына:
— Мария Егоровна, Дарья Егоровна! Позвольте представиться, Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир, глава рода, на чьих землях вы находитесь. Моя сестра, Наталья Матвеевна, наследница рода. А с Виктором Анатольевичем вы уже знакомы.
Присутствовали уже знакомый Машке начальник охраны рудника и девочка лет двенадцати в платье нежно-голубого цвета и совершенно к нему не подходящей дружинной форменной куртке, к тому же на несколько размеров большей, чем надо.
— Прошу всех к столу! — закончил приветственный спич Тимофей, и собственными руками подвинул Машке стул.
Дашке такое же внимание оказал Виктор. А Наталье — возникший неизвестно откуда охранник, который тут же исчез. Бесшумно подошедшие слуги подали первую перемену блюд.
Всё культурно, вежливо, красиво, элегантно… Проклятые аристократы!
— Попробуйте кунджу в черном маринаде, Мария Егоровна, — сказал Тимофей, а стоящий рядом слуга положил на Машкину тарелку большой кусок рыбы. — Боюсь, рецепт приготовления уже утрачен…
Машка сжала зубы. Рецепт приготовления утрачен! А что человека убили, ему всё равно! Она взглянула в глаза Куницыну и окаменела. Только что перед ней стоял двадцатилетний аристократишка. Он не изменился. Но сейчас женщина видела взрослого и битого жизнью наёмника, такого же, как она сама, только намного опытнее. Этот волк, если захочет, раздавит их с дочкой, как давят надоедливых мошек, и не поморщится. Машка с ужасом поняла, что он тоже прочитал её, и сказочки про туристов можно забыть.
Волк осклабился:
— Я вижу, мы поняли друг друга. Что ж, не будем мучить себя этикетом, и терпеть с главным разговором до десерта. Сегодня на усадьбу напали, — он поднял ладонь, обрывая готовые вырваться у Машки оправдания. — Не вы. Дружина рода, с которым мы много лет если не дружили, то приятельствовали точно. Убили наших с Наташей родителей, дружинников, слуг, которых и мы, и они знали с детства, и которые ни для кого не представляли опасности. Исполнителей я уже наказал, — у Машки ни на миг не возникло сомнения о способе наказания. — Теперь мне нужны организаторы и кукловоды. А кукловоды у Алачевых и вашего отряда одни. Прекрасно понимаю: ни одна из вас не знает ничего, что поможет мне выйти на этих мразей. И, поскольку вы не стреляли в моих людей, могу поверить сказке о туристках и отпустить вас на все четыре стороны со всем имуществом. Даже вернуть выброшенные вами рации и оружие и оплатить билеты до материка. Но имейте в виду! Ваш отряд должны были убрать в случае успеха. И можете не сомневаться, у них бы получилось. На крайний случай в море ждала целая эскадра, ваши лоханки пустили бы на дно вместе с золотом. Всё провалилось, и сейчас заказчик будет заметать следы. На какой день он вас найдёт, прикиньте сами. Думаю, на второй или третий. Заодно узнает, что здесь произошло. Так вот, девочки! У вас есть выбор. Забирать шмотьё и катиться на материк, или принести клятву верности на крови и уйти под мою защиту. Сейчас не надо ничего говорить. До завтра думайте, можете задавать вопросы. Утром я уеду, к обеду или вечером вернусь, тогда и ответите.