А потом нырнули в кедрач, где уже не поговоришь, знай от веток уворачивайся. На каждой-то, по дюжине шишек. Тот еще кистень!
Искомый хутор увидели издалека. Дорога прошла мимо, сделала два оборота вокруг цели, после чего соизволила довести путешественников куда надо. Когда-то здесь оборудовали родовую резиденцию. Клан тогда ещё только рыбу с осьминогами ловил и не помышлял о приёмах высоких гостей. По сути, обычный дом, просторный и удобный. Пока не использовался, обветшал, но разваливаться не собирался. А уж когда родичи его подлатали, строение потеряло товарный вид, но вернуло прежний функционал.
Хозяева пилили дрова. Обычной двуручной пилой. Дед Ресак справа, дядя Атуй слева. Полотно ходило, с точностью метронома: направо, налево, направо, налево. Оба голые до пояса, на могучих спинах играют мышцы. Завязанные платки на головах, штаны и сандалии. И плевать мужикам на слепней, не прокусывают кровососы дублёную шкуру истинных Аширов. Закончили очередной распил, прислонили к козлам пилу и только затем повернулись к прибывшим.
— Здравия тебе, дед, — поклонился Тимофей. Со всем уважением, как младший старшему. Потом также дядьке. — И тебе, дядя Атуй.
Наталья тоже поклонилась. Точно так же, только молча. Родичи смотрели исподлобья. Даже с некоторой опаской, что ли.
— И тебе здоровья, Тимофей, — произнёс дед, а дядька кивнул. — С чем прибыл? Не верю, что решил просто навестить стариков.
— Кто там? — из дома выглянула Катерина, жена Атуя.
— Теть Катя! — Наташка повисла у женщины на шее.
Мужчины проводили девочку взглядом, не сумев сдержать улыбки.
— Да тише ты, егоза! — рассмеялась тетка. — Уронишь! Вон, какая большая выросла!
— Правильно не веришь, дед, — не успел остановить фразу Тимофей, но витавшее в воздухе напряжение испарилось.
— Пойдём в дом, — пригласил Ресак. — Что слепней кормить.
Устроились в горнице. Ресак, Атуй, Катерина, и дети: Хотене и Итакшир. Хотя какие дети, Хотене уже восемнадцать, Итакшир — Наташин ровесник.
— Ну, рассказывай, — произнёс дед, когда все расселись.
— А где баба Вера? — влезла Наташа.
— В Рыбачий Стан пошла, — объяснил Атуй. — Скоро вернётся.
— Во-первых, извиниться я хотел перед вами, — начал Тимофей. — За себя и за отца. Неправильно это.
— Что «неправильно»? — насупился дед.
— Да всё неправильно! — взорвался Тимофей. — Не должны родичи, как чужие жить. Не знаю, что вы не поделили, но надо было компромисс искать!
— Вот и спроси у отца, что не поделили, — рявкнул Ресак. — Что это Матвей за твою спину спрятался? Почему сам не приехал?
— Папу вчера убили, — тихо произнёс Тимофей. — И маму тоже.
Повисла тишина. Только всхлипнула, не сдержавшись, Наташа.
— Как так? — глухо спросил Атуй.
— Алачевы приехали в гости. Вошли в дом. А извещение о войне принесли утром.
И снова тишина.
— А ты теперь глава рода? — вскинулась вдруг Хотене.
— Глава, — кивнул Тимофей.
— Глава, — зашипела девушка. — Папу и маму убили, так Барчук плакаться прибежал! А то ему сопельки вытирать некому!
— Да как ты смеешь! — Наташа вскочила так, что тяжелый табурет отлетел назад. — Тебя там не было! Тимоха Алачевых и перебил! Тридцать человек! Даже больше! И Ваньку с Федькой! Какой он тебе Барчук! Сама ты барчучка бестолковая! А он — Харза!
Хотене на секунду опешила. Но только на секунду! Потом расхохоталась!
— Барчук кого-то убил⁈ Тридцать человек! Прямо герой-герой!
— Хота! — рявкнул Ресак.
— Что Хота, дед⁈ — не унималась девушка. — Мы что, Тимошку не знаем? Приехали мириться, ладно! Была неправа, вспылила, хотя все понимают, почему! А врать-то зачем⁈ Да ему и с Петькой-дурачком не справиться! Ещё и сестру врать заставил!
— Я не врала!
Девичьи взгляды скрестились, как шпаги.
— Так пусть покажет, какой он крутой боец! — вкрадчиво и на удивление спокойно произнесла кузина. — Если после поединка со мной своими ногами уйдёт — поверю! Что, Тимошка, готов выйти против слабой девушки?
— Хота! — в голосе деда зазвенела сталь.
— Подожди, дед, — Тимофей поднял руку. — Почему не попробовать. А вдруг я с дурной девки спесь собью. Тем паче, мы, если память не подводит, с пелёнок сговорены. Нехорошо, если жена будет мужа бить!
— Вперёд! — бешено рыкнула Хотене. Напоминать о помолвке явно не стоило.
За домом нашёлся пятачок вытоптанной земли, на котором в позе лотоса сидел сухонький старичок в безрукавке, свободных коротких портах и характерной шляпе на голове.
Тимофей сбросил куртку, немного размялся, пока девушка бегала переодеваться. Недооценивать противницу не собирался. Тем более, площадочка не сама вытопталась. И старичок тут не зря сидит. Вернулась Хотене, одетая под учителя. Только вместо шляпы повязка вокруг головы. Ещё бы вспомнить, как у тайцев этот наряд называется. Безрукавка, вроде, чуд. Повязка, не то монгон, не то монтон[2], а штаны… нет не вспоминается. Да и ладно. Зато понятно, чего ждать от двоюродной сестрёнки. «Кулаки Кората, смекалка Лопбури, удар Чайя и скорость Тасао[3]», — так, кажется.