Окрестности хутора зимой
[1] Именно так. Свердловский Автозавод (СвАЗ — отсюда и «Сверчок») делает некоторое количество праворульных машин специально для Приморья и Сахалина. Кроме того, во Владивостоке и Южно-Сахалинске свердловчане держат мастерские, всегда готовые переделать обычные машины на праворульки. Но только свои машины. Борются за покупателя. Ничего личного, просто бизнес.
[2] Монгкон. Язык сломаешь! И на хрена Харзе это знать?
[3] Девиз боевого стиля Муай Боран в вольном переводе. Хороший стиль, между прочим.
Следующая прода будет завтра.
А пока можно почитать книгу «Пасечник», которую пишет mrSecond.
Хороший автор и хорошие книги. Рекомендуем.
Кто живёт на пасеке? Конечно же, Пасечник!
Только представьте: лес, мёд, пчёлки жужжат, кедры звенят… Красота! Пастораль, возврат к первозданной природе и прочие модные в последнее время слова. Еще бы не мешали всяческие монстры что в человеческом, что в зверином обличьи.
https://author.today/work/492724
Глава 10
Вечер у хозяина усадьбы наступал, когда удобно Тимофею. И к гостьям-пленницам он завалился после обеда. С дороги, потный, в пропылённой форме дружинника.
И с порога взял быка за рога:
— Здравствуйте, дамы! Определились? А то через часок катерки обкатывать будем, можем подкинуть до Сахалина. А то и на материк забросим. Куда-нибудь в устье Пеи. Вещички ваши уже привезли.
— Какие вещички? — подозрительно прищурилась Машка.
— Спальники, палатки, купальники, кружевное бельё, стволы, боеприпас… Гранату газовую на память оставлю, уж простите. Не корысти ради, а коллекции для.
— Издеваешься?
Очень хотелось вцепится в рожу самоуверенному долдону. Если бы не твердая убеждённость, что хрен получиться, и выйдет только хуже.
— Не надо вещичек! И катера гонять не стоит. Там могут закладки стоять.
— Стояли, — кивнул Тимофей. — И даже задублированные с магическими. Но вы уж не считайте нас дурнее паровоза.
— Почему паровоза? — спросила Дашка.
— Так паровоз, он же ездит только прямо.
Машка, хоть и все равно, не поняла, причем тут паровозы, решительно произнесла:
— Когда клятву приносить?
Сказала, как в омут головой кинулась. Вляпалась-таки! И дочку втянула! К аристократу! В рабство! Кровная клятва — оно и есть!
— Да хоть сейчас, — Куницын протянул листок. — Прочитайте. Если не понравиться что, условия обсудим. А я пока гляну, как новых гостей устроили.
Текст клятвы был на удивление мягким. Машка ожидала худшего. Не трепи языком, не предавай и не стреляй в спину. До возвращения хозяина никакие замечания в голову не пришли.
Тимофей вытащил камень, нож… В общем, пять минут унижения, и всё. Да и унижение только потому, что не нравилась Машке ситуация.
А потом были три часа исповеди, по истечению которых хозяин сообщил:
— Пока заниматься будете тем, к чему привычны: дружинников обучать. Пошли, познакомлю вас с коллегами. Заодно и посмотрим, что сами умеете.
Коллегами оказались пожилой невозмутимый азиат, не то китаец, не то кореец, и девчонка не старше Дашки. Родовая! Двоюродная сестра главы! Аристократка, её мать! Но в рукопашке аристократка вынесла обеих наёмниц в одиночку. С пластиковым ножом билась с Машкой на равных, не за счет умений, а на чутье и невероятной скорости. Зато с огнестрелом вообще не знакома. Азиат, как выяснилось, таец, в поединках не участвовал, а пистолет взял, повертел в руках и положил на место. Тут наемницам было чем гордиться. До тех пор, пока Тимофей не вытащил ствол.
А потом Куницын несказанно удивил Машку, назначив её старшей среди инструкторов.
— Но Хотене… — попыталась возразить наёмница.
— Что Хотене? — улыбнулся Куницын. — Член рода?
Машка кивнула.
— И как это поможет составлять учебные планы? Программы? Сестра — рукопашник, но ножевому бою её саму учить надо. Про огнестрел молчу. А Вако мы ерундой грузить не будем. Его задача — учить нас и тех, кого он сочтет достойным. А нож и пистолет — если захочет, попробует.
Таец, слушал, улыбался и кивал головой.
Затем Куницын поклонился старику и предложил:
— Вако, муай кат чек?
И Машка окончательно перестала ориентироваться в этом мире. Потому что так драться нельзя! Невозможно! Людям не дано! Скорость, сила ударов, ловкость, сочетание приёмов — всё за пределами человеческих возможностей. Но у неё на глазах так дрались старый тайский голодранец и двадцатилетний сибирский аристократ. И мальчишка не уступал противнику.