Вот таким должно быть правильное праздничное утро! Ни влажной духоты конголезских джунглей, ни иссушающего жара выжигаемых солнцем танзанийских саванн, ни хлещущих ливней парагвайского межсезонья, ни аляскинской тайги, ни гамадрилов с мачете, ни бабуинов с калашами, ни желтых макак с «Арисаками» времён Второй Мировой.
Должно быть тепло, светло и радостно. А не вот это всё.
Второе сентября обрадовало нудным, но сильным дождём и порывистым ветром. Волны грохотали по скалам так, что слышно было, если не в Питере, то в Новосибе — точно. Значит, никто сегодня никуда не полетит, не поплывёт и не пойдёт. Тимофей посмотрел в окно, выматерился и поплёлся на улицу. Погода погодой, а тренироваться надо: тело само себя не исправит. Комплекс упражнений подобран давно, и в исправлении не нуждается: побегать, попрыгать, покрутиться, повертеться. Достаточно, если делать всё это не хаотично, а в соответствии с системой, грамотно подобранной и тщательно отработанной. Цикл займёт четыре часа и пятнадцать минут — секунды плавают. Затем полчаса на разгильдяйство, столько же на завтрак, и в бывший Игнатов кабинет: трофеи ждут учёта и распределения!
Владения рода Алачевых на империю не тянули. Даже на миниатюрную. Максимум — на крохотную республику типа Лихтенштейна. Хотя Лихтенштейн ни разу не республика, потому и процветает, пусть даже и в другом мире. Притулился посреди Альп, словно младенец в люльке, и сосёт аж трех мамок сразу: австрийскую, немецкую и швейцарскую. А что? Они республики, их можно!
Махонькие у Алачевых владения. Но порядок в них наводить придётся, ибо со вчерашнего дня они частично не совсем Алачевых, а частично совсем не Алачевых.
Это только на первый взгляд, в неудачах рода виновата торговая экспансия недоучки Фёдора. Но, что мешало Игнату остановить разбазаривание средств на стадии второго магазина? Третьего? Если не избавиться и не перехватить управление, то хотя бы перестать вливать новые деньги?
Ничто и никто не мешали. Но вливал. Влезал в долги. И ждал, когда в дырявые сети приплывёт золотая рыбина. Надо смотреть правде в глаза. Алачев — плохой хозяйственник. Даже отлаженное производство агара под его руководством пробуксовывает. И традиционная для островов рыбная ловля — тоже.
Так что дед отсюда вылезет не скоро, как бы ни хотелось взвалить на него разведку шельфа в новых владениях. Придётся на это дело подписывать Перуна. Отдать ему охрану рыбных закромов малой родины! И сторожевики тоже придётся переводить в его ведение. Адмирал Перун. Звучит!
По-хорошему, надо строить базу военно-морского флота на Шикотане. Самое удобное место, чтобы у японцев отжимать дырявые лоханки, забравшиеся не в те воды. И следить, чтобы наши мощные суда в их водах случайно не отжали. В самом деле, не бросать же косяк только потому, что глупой рыбе взбрело в голову повернуть к Хоккайдо и зайти в территориальные воды? Вот только база — не причал среди скал. В первую очередь нужно ставить нормальный порт, с возможностью хотя бы среднего ремонта. А на острове сейчас никого, ничего и никакой логистики. Строительство влетит в огромную копеечку. Капитализма в этом мире нет, а деньги считать всё равно надо! Либо через наместника государство привлекать, либо… А чьей у меня кораблики работы? Свердловской? Очень интересно.
Тимофей встряхнулся. Хватит строить планы присоединения Свердловского княжества к Кунаширу. Сами попросятся, как время придет. Есть более близкие задачи. Перуна — в адмиралы. Мишку Патракова — к нему, пусть Колька выделяет людей из Рыбачьего, а штрафник переучивает на боевую службу. Нормальные команды нужны, способные не только до Корсакова доплюхать в полный штиль, но и япошек в любой шторм гонять.
Виктора Каменева — в воеводы[1]. Пусть сдаёт дела на руднике брату и подбирает человека на сахалинские владения. А сам, как организует охрану усадьбы и особняка в Южном, до посинения гоняет дружину.
Но одной обороной войну не выиграешь, а дружина под это и заточена. Значит что? Нужно иметь части другого назначения. Особого. ОсНаз по старой памяти.
Тимофей нажал тангенту:
— Машка — Харзе. Прием.
— Здесь Машка, — тут же откликнулась наёмница.
— Ко мне подойди, когда сможешь.
— Сейчас буду.
— Там у тебя китайца Петиного поблизости не наблюдается?
— С чего это?
— Ну, не знаю, — чтобы ближнего подколоть, можно и правила радиообмена нарушить. — Может он там к тебе клинья подбивает.
— Ага! — прыснула Машка. — Цветочки приносит и в кино приглашает. На вечерний сеанс. Здесь он. С собой прихватить?