Почти сразу получилось видеть и свои плетения. Ничего особенного на вид — узор из светящихся, будто раскаленные, нитей. Нарисовал, посмотрел, поправил. Всё? Так просто?
И Тимофей принялся рисовать щиты. И тоже всё пошло хорошо. Кулачный щит, защищающий от медленно движущихся предметов, получился со второй попытки. Ещё полчаса ушло щиты от пули и магии. Некоторое время Харза обдумывал пришедшую в голову мысль объединить все три щита в один. Но потом решил, что сначала надо освоить то, что знают все. В конце концов, он убийца, а не экспериментатор.
В следующем упражнении требовалось создать щит не на себе, а на другом человеке или другом удалённом объекте. Делалось это своеобразно. Сначала маг создавал щит на себе, а после переносил на нужный объект. А поскольку единственным приемлемым объектом на мысу было одинокое деревце, приходилось в движении менять форму щита. Этим Тимофей занимался до темноты.
Домой вернулся усталым, но довольным: защита деревца устанавливалась секунд за пять. Конечно, в бою пять секунд — вечность, но это же только первая тренировка! И, кстати, перенесённый щит держал две пистолетные пули. Выходит, Тимофей получил именно то, что хотел.
Нужный тис, к сожалению, упал после очередного землетрясения, не успев попасть в кадр. Но примерно так и выглядел
[1] Воевода — командир родовой дружины.
Глава 13
Патраков увёл «Соболь» в ночь на третье. Это не было самоуправством, приказ Тимофей отдал ещё утром второго. И чётко расписал, кто останется на Сахалине, а кого надо вернуть на Кунашир, как уляжется непогода. Оказалось, его понимание непогоды несколько отличалось от местного. То есть кардинально! Патраков не был местным, но, его родной Николаевск-на-Амуре, жил по тем же категориям хорошести погоды.
— Ты что, не понимаешь? — когда Харза злился на подчиненных, он не орал. Шипел. Вот и сейчас шипел на Семёна, которого Виктор Каменев оставил старшим в дружине. — Они же людьми рискуют! Мало мы потеряли⁈ Почему мне не сообщили?
— Так указания не было-то, Тимофей Матвеевич! — басил здоровяк, лицо и нож которого так напугали Милкули. Банкиру-то, тонконогому, и чего-нибудь одного хватило бы. — Спали Вы, зачем будить-то. Да что с ними может случиться? Погода-то наладилась, они и пошли. Мишка-то своих всех взял. К морю народ-то привычный.
Уехали братья Каменевы, Перун, часть дружины и Петечка с Дашкой и охраной, включая Ван Ю. Не дай бог, что случиться, все свежесозданные структуры будут обезглавлены! И останется Тимофей с одной Машкой.
— Где она наладилась⁈ — прошипел Тимофей. — Там и сейчас шторм!
Если волна перехлёстывает через борт, значит, шторм! А ребята считают, что если корабль не переворачивает, и он хоть иногда выныривает из воды, то можно плыть. То есть, идти, конечно. Некоторые суеверия во всех мирах одинаковы. Хотя надо уточнить, может и нет тут такого, а просто память шалит.
— Это Вы, Тимофей Матвеевич, отвыкли в Москве-то, — не соглашался Семён. — Сейчас, штиль-то, считай! Ну почти! Когда Мишка вышел, волна злее была, но уже в норме. Промысловик, может и подождал бы немного, а этим-то зверюгам — самое оно. И ветер попутно-то волну гонит. Быстрее дойдут. Если с япошками-то что-нибудь не поделили, или погранцы на хвосте, в такую погоду уходить — самое оно!
— Японцев топить надо! А погранцам не попадаться! Контрабандисты хреновы!
Контрабандисты и есть! Что Патраков, что парни его, что островная братия. Здесь, конечно, не Одесса с Черным морем, но масштабы ничуть не меньше, а народ куда решительнее крикливых южан. И океан глубже.
— Харза — Машке, — ожила рация.
— Харза! — прорычал Куницын.
— Всё Семёна дрочишь? — с момента нового назначения будущий майор заговорила с Тимофеем так, как принято между наёмниками. С уважением, но без лишнего пиетета. Но раз подкалывает, значит, новости хорошие. — Расслабься, наши уже в Южке.
На островах Южным или Южкой называли Южно-Сахалинск. На Кунашире — Южно-Курильск обычно сокращался до фамильярного, но не склоняемого «Юка». И Харза был согласен. На хрена такие длинные названия? Ладно, разные Курильски аж на трех островах есть, но Сахалинск-то один! Да и Южно-Курильск Тимофей собирался переименовать в Кунаширград. Не сейчас, потом, когда время будет. И когда найдется лишний бюджет на процесс.
Иногда Куницын удивлялся себе самому. Он в этом мире шестой день, а планов громадьё зашкаливает. То города собирается переименовывать, то размышляет, как привлечь уральцев к обустройству базы на Шикотане, да так, чтобы строили Свердловы, а пользовались Куницыны. При том, что Свердловы — князья, правят фактически независимым государством, а он — валенок с края света, и даже Шикотан еще не освоил целиком. Головокружение от успехов?..