— Что ж ты целого князя хмырём называешь?
— Князья-то настоящие в нашу глушь лично не поедут. А этот, — Крабов махнул рукой. — И дружина у него… Бандиты бандитами. Хуже нас. Но много. Мы поначалу хотели их прикопать. У нас ведь как? Закон тайга, медведь — хозяин. Стоят ботинки на берегу моря, значит, хозяин купаться ушел. Мы бы их «ушли», но не знаем, где их главное логово искать, чтоб под корень выжечь. А они-то наш дом нашли. Баб с детьми не спрячешь. А тут из Николаевска малява пришла. Мишка, мол, подался к барину служить, который большую силу взял. И что тебе люди толковые нужны. Вот мы посовещались, да вчера по утречку загрузились всем табором и двинулись. Татарку[2] проскочили, а дальше со свистом.
Не зря к Тимофею ассоциация с цыганами пришла. Крабов и сам свой личный состав табором называет.
— В общем, просим мы баб наших с детишками прикрыть, чтобы Самохват не добрался. Не даром, найдётся, чем заплатить. А ежели подойдёт кто из мужиков наших на службу по клятве, то любой готов. Хоть все. Все толковые, бестолковых медведи в детстве съели.
Тимофей задумался. Люди нужны. И поддельные князья не пугают совершенно, места на воротах на всех хватит. Но что за люди? Клятва штука хорошая, но и ее обойти можно.
— Так! Слушай сюда. Детей на расправу не выдам, тут без вопросов. А вот что вы делать собрались, если я вас на службу не возьму? Да ты ешь, Савелий, ешь!
— Дык мы того, — замялся Савелий. — Стволов подкупим, патронов. И обратно. Мы в своей тайге каждую тропку ведаем. Ни один супостат до зимы не доживёт.
— Ты их знаешь? — спросил Тимофей у Патракова.
— Кто со мной ходил — нормальные парни, — вытянулся Патраков. — Да и вообще, про ходжавских плохого ни разу не слышал. А под клятвой — можно на сторожевики взять, всяко лучше, чем те, кто сейчас.
— Коль, а ты, что думаешь?
— Согласен, — кивнул Перун. — У меня на сторожевиках сухопутные дружинники да рыбаки, их лучше по местам вернуть. Если мужики толковые, я бы взял.
Тимофей кивнул:
— Тогда так. Савва, ты пиши подробный список, кто что может, чем занимался и так далее. Посмотрим, прикинем. Коль, патрули подтяни. И пусть оружие проверят. Сегодня вряд ли, а вот послезавтра князёк и нагрянуть может. Чтобы даже, если на переговоры пойдет, из мешка ни один не вылез, — нажал тангенту. — Машка — Харзе.
— Здесь Машка, — ответила Петрова без рации, вынырнув из-за спины. Вот когда успела нехорошими диверсантскими привычками обзавестись? Или половым путем передаются?
— Пробей по Реестру. Князья Самохватовы. Есть такие? И, если действительно есть, то кто такие, чем занимаются. Прав Леший, не по чину князьям по таким дырам шляться.
— Вашбродь, а откуда Вы моё погоняло знаете? — удививился Крабов.
— В зеркало глянь! — расхохотался Тимофей. — И не погоняло, а позывной. «Погоняло»! Из кандальников, что ли?
— Мы — нет! — кивнул Савелий. — Деды наши — был такой грешок. И через одного, беглые. С Ходжи выдачи нет.
— И от нас не будет, — усмехнулся Тимофей. — Если что не так, сами разберёмся. Погоняла тоже в список впиши.
— Мишка, — шепнул Леший. — А чем позывной от погоняла отличается?
— Позывным можно по рации разговаривать, — так же тихо ответил Патраков. — Я ежели к Тимофею Матвеевичу по рации говорю, называю его по позывному: Харза. Коротко и понятно. И сквозь помехи слышно.
— Харза, — с уважением кивнул Крабов. — Солидный человек. Душевный.
Тимофей хотел было закатать коротенькую, на пару часов, лекцию, о том, чем на самом деле позывной отличается от прозвища[3], и как они правильно применяются в боевой обстановке. Но решил, что пока не стоит — личный состав только запутается напрочь. Да и вряд ли кто-то из нынешних вражин будет заниматься радио-электронной разведкой, и вычислять точное местонахождение абонентов. Да и тактическими ракетами тут не балуются. Дикие люди, дети наивного мира…
Раздав указания, Куницын хотел подняться к себе, но взгляд упал на грустную фигурку сестры.
— А ведь обещал, — пробормотал он себе под нос. И махнул девочке. — Наташ, поехали!