— И⁈ — рыкнул Харза.
— Сиськи! — пробулькал гуманоид. — Сиськи!!!
— И что? — разозлился наёмник. — Каждый сапёр имеет право на ошибку. Сейчас разберусь с тобой и исправлю.
И вновь огрел образину хвостом, выбив из урода пару клочков тумана, мгновенно впитавшихся в хвост.
— Сиськи! — в третий раз произнёс агрессор и бросился вперёд.
Харза не стал уходить с направления броска. Принял противника на грудь, превратив предметы вожделения противника в два коротких копья с мощными наконечниками и крестовинами поперёк древка. Тварь повисла на копьях, и вылезшие из рук и ног мечи без труда превратили её в гуляш. Мелко нарезанный облачный гуляш, кусочек за кусочком, втянулся в наёмника.
— Теперь понимаю, почему девки бесятся, когда им на грудь пялишься, — задумчиво произнёс Харза. — Стоишь вся такая красивая, ухоженная, крылья ангельские, хвост с кисточкой, рожки полированные, а мужикам только одно интересно, — и он гнусаво передразнил гуманоида: — Сиськи, сиськи…
И очнулся.
Не было ни крыльев, ни хвоста, ни рогов, ни пресловутых сисек. Был обширный двор, огражденный двумя рядами ажурных решёток, между которыми высились четырёхметровые кусты, густо увитые лианами с небольшими круглыми плодами. «Актинидия» — мелькнуло в мозгу. Был дом, похожий не то на коттедж зажравшегося чиновника, не то на родовую усадьбу недобитых в девятьсот семнадцатом аристократов. «Куницыных-Аширов», — всплыла подсказка. Часть ограды была повалена, на крыльце особняка торчал неприятного вида хлыщ в деловом костюме («маг, опасен»), а по двору шастали брутальные мачо в псевдовоенной форме, цветом похожей на австрийское хаки. «Дружина Алачевых», — снова пропищал подсказчик.
В груди взметнулась темная волна, очень давно загнанная вглубь. И двое алачевских мачо, пытавшиеся играть в футбол лежащим человеком, были тут не причём. Они просто подвернулись под руку.
Один «футболист» потерял опорную ногу, а следом и кадык. Второй получил пулю из пистолета напарника. Следующий выстрел разнёс голову хлыща на крыльце, поскольку подсказчик и дупная чуйка хором орали об исходящей от него опасности.
А дальше началась классическая игра в салки наоборот: водящий катается по двору, расстреливая магазин, а толпа пытается попасть в него хоть один раз. Выигрывает не толпа, как многие подумают, а тот, кто знает правила игры и умеет их применять. Дружинники Алачевых не знали или не умели. И умерли, в большинстве даже не успев достать оружие. А то, что пистолеты были незнакомой модели, так весь короткоствол по сути одинаков: спусковой крючок, ствол, предохранитель… Бери и стреляй.
Наконец, противники закончились, и наёмник смог осмотреться внимательнее. Не Африка. Дальний Восток. Корея, Приморье или Китай. «Кунашир, — проснулся подсказчик. — Южные Курилы». Ну, Кунашир, так Кунашир. Не был, толком не слышал… К чёрту подробности, надо сперва всех врагов убить.
Харзу сейчас куда сильнее волновала оперативная обстановка. Секции забора в двух местах повалены. На фасаде дома следы попаданий, и не только из стрелковки, похоже из РПГ пару гранат засадили. Трупов много, алачевцы и неведомые защитники, чья форма заметно светлее. То ли выгорела, то ли паттерн другой предпочитают. «Дружинники Куницыных», — пиликнуло в голове. Логично. Чья усадьба, того и дружинники. Усадьбу штурмовали. И штурм подходил к концу, стрельба, крики и грохот доносилась уже с третьего этажа.
Здесь шла чужая война, и правильнее всего было слинять, но Харза вздохнул, пробормотал: «Опять Алачевы. Суки!», и принялся вооружаться. Два пистолета, запасные магазины и нож.
Автомат, похожий на привычную «Ксюху», брать не стал. Конструкция незнакомая, но сходство потрясающее, просто родные сестрёнки, если издалека смотреть. Однако при всей любви к калашоидам, в помещениях Харза предпочитал короткоствол.
Первый этаж был завален трупами и залит кровью. Нападавшие пришли убивать, и старательно делали своё дело. Хозяева, отчаянно защищаясь, тоже не щадили противников, но тех было намного больше. Ну и внезапность нападения сделала свое…
А вот прикрытием с тыла алачевцы не заморачивались. На первом этаже не оставили никого. В коридоре второго — тоже. Но стоило шагнуть, как из ближайшей комнаты вывалилась тройка врагов, тащащих девчонку лет десяти-двенадцати в одной ночнушке. Двое сопровождали, ребёнка тащил третий. За волосы, скотина! На выстрелы из комнат выскочили ещё двое. А «самый умный» затаился за приоткрытой дверью, которая пробивается насквозь даже рогаткой, и сопел так, что, даже сквозь стрельбу на улице услышали бы.